Я был Цицероном
Шрифт:
Немцы, которые принимали активное участие в этом гигантском жульничестве, заявили, что фальшивые банкноты стоимостью около двадцати девяти миллионов рейхсмарок были переправлены в Турцию частично для подрыва фунта стерлингов и частично для оплаты немецкого агента. Этим агентом был я.
Расследования американской секретной службы и меры, принятые банком Англии, остались в тайне. Я и не подозревал, что немцы обманули меня так же, как я обманул сэра Хью.
Банкноты, которые я так ревностно копил, не стоили даже цены турецкого полотна, из которого они делались. Я был не обладателем несметных богатств, а бедным человеком, сам не зная об этом.
Если бы в то время я вел дневник,
„Мой риск был вознагражден, а усилия увенчались успехом. Я развелся с женой, но это было неизбежно. Ей и четверым детям я, конечно, помогал. Теперь живу в комфортабельной квартире, о которой всегда мечтал. Моя бывшая любовница Эзра за мой счет учится в университете. Моя бывшая любовница Мара получила от меня достаточно денег, чтобы быть ровней американцу. Моя жена и дети чувствуют себя хорошо. Моя совесть чиста. Англичане, возможно из-за репутации своего посла, не предпринимают против меня никаких действий. Если бы мне пришлось сделать публичное заявление, я вылил бы на их головы слишком много смешного. Я богат и независим. Моя новая любовница Айка великолепна. Она, правда, выше меня ростом, но это неважно. Со своими деньгами я кажусь выше их всех. Немцы проиграли войну, но этого надо было ожидать. Какое значение имеет это для меня? Жизнь идет своим чередом. Я теперь живу в Стамбуле. Мы с Айкой много-много путешествуем. Ездим в Бурсу. Чудесное место. Я собираюсь построить там гостиницу по швейцарскому образцу. Айка восхищается моей энергией, умением жить. „Ты большой человек“, — часто говорит мне она. Я не люблю ее, но я могу позволить себе роскошь, чтобы меня видели с ней…“
Вскоре я отказался от торговли подержанными машинами. Один стамбульский строитель заинтересовался мною и предложил стать его компаньоном. Так родилась крупная строительная фирма „Базна и компания“.
Никто не спрашивал меня, откуда я приехал и откуда У меня деньги. Я производил впечатление солидного человека. От меня пахло дорогим мылом. Я даже забыл, что когда-то был простым кавасом.
Через некоторое время я добился правительственного контракта на строительство здания почтово-посылочной службы в Стамбуле. Одним словом, фирма процветала. Нередко я обедал в обществе важных правительственных чиновников. Как-то ко мне обратились муниципальные власти Бурсы и предложили подряд на строительство здания новой школы. Я нанял архитекторов и инженеров подготовить проект и подсчитать стоимость строительства. Вскоре я предложил свой проект и заключил контракт. Школа была построена. На церемонии открытия ее присутствовала вся знать этого района. Итак, первый контакт с Бурсой был установлен.
В Бурсе существовала довольно приличная гостиница под названием „Гелик“. Она пользовалась хорошей репутацией, но была очень уж старомодной. В Бурсе было много горячих источников. Туда съезжались люди со всего света, чтобы хоть на какое-то время забыть о войне. После войны количество туристов, несомненно, будет расти. Бурса — одно из самых красивых мест в Турции и самое подходящее место для строительства большой гостиницы. Ее можно было бы назвать „Гелик Палас“.
Я загорелся этой новой идеей, но мой компаньон был против подобной затеи, и я расстался с ним. Моего нового компаньона звали Нийязи Акар. Мы разработали новые планы и основали новую фирму под названием „Базна и Акар“. Однако такое большое строительство было бы невозможно завершить без помощи со стороны правительства.
Айка, улыбающаяся, невозмутимая и красивая, всегда была рядом со мной, и я частенько говорил с ней о своем новом, грандиозном проекте.
— Еще римские императоры далекой древности принимали здесь целебные ванны, — говорил я
Айка мешала лед в стакане с виски. Я показал ей Бурсу. Климат там редкостный. Персики, те, что растут в садах, весят каждый около фунта.
Гора Улудаг, которая возвышается за городом, достигает почти двух тысяч метров.
— Это будет рай для лыжников, — заметил я.
Я разложил перед Айкой планы и наброски, подготовленные моими архитекторами.
— Мы построим гостиницу над одним из источников, чтобы наши гости могли пользоваться водой, не выходя из здания. Гостиница будет пятиэтажной. В ней будет сто пятьдесят номеров. В каждом номере — своя ванная, телефон и другие удобства. Великолепный вестибюль. У меня вообще слабость к вестибюлям гостиниц. Приятно сидеть там и смотреть на людей.
Моя мечта, казалось, вот-вот должна была осуществиться. Красивая и невозмутимая Айка гладила мою руку и улыбалась.
Неожиданно банкиров, бизнесменов и государственных чиновников Стамбула охватила тревога. В городе в обращении находились фальшивые английские банкноты. Дело дошло до того, что бизнесмены, которые имели дело с банкнотами банка Англии, стали проверять, не фальшивые ли они.
Некий купец Авадис за проданную купцу Измаилу Караали каустическую соду получил „большую сумму денег в фунтах стерлингов“. Друг Авадиса по имени Буркан, который должен был по своим делам поехать в Швейцарию, взял с собой по просьбе Авадиса несколько банкнот, чтобы их исследовали в швейцарском банке. Банкноты еще раз подверглись всем известным испытаниям, и некоторые из них были посланы на экспертизу в банк Англии. Повторилось то, что было сделано во время войны, когда немцы впервые апробировали свою подделку.
Однако на этот раз результат оказался иным: банкноты были объявлены фальшивыми.
Когда Буркан возвратился в Турцию, его арестовали. Он назвал в полиции фамилию Авадиса, который также был арестован. Авадис, в свою очередь, указал на Измаила Караали как на человека, который платил за соду фальшивыми деньгами.
Караали предстал перед судом. Ему, Авадису и Буркану было предъявлено обвинение в том, что они пустили в обращение фальшивые деньги.
— Где вы взяли эти деньги? — спрашивали их. Измаилу Караали нетрудно было вспомнить. Он достал свои счета и показал их суду. В них упоминалось о строительстве в Бурсе здания гостиницы „Гелик Палас“, которое шло полным ходом.
— Итак, вы заявляете, что получили эти деньги от консорциума, в котором участвует правительство?
Суд предчувствовал скандал. Самая большая гостиница на турецких водах, будущая гордость турецкого туризма, в строительстве которой участвовало само правительство, строилась на фальшивые деньги! Эта мысль вызвала среди государственных чиновников панику.
Я жил в просторном номере гостиницы Бурсы. В тот вечер, когда всему пришел конец, я сидел вместе с двумя архитекторами: мы обсуждали фасад гостиницы „Гелик Палас“. Пол первого этажа должен был быть из красного песчаника, а пол четырех верхних этажей — из серо-зеленого.
Меня позвали к телефону.
Телефон стоял у окна, откуда была видна строительная площадка. Рабочие уже построили какую-то часть первого этажа.
Я взял трубку и услышал взволнованный голос своего компаньона. Он сказал, что был в полиции и что в Стамбуле происходит что-то невообразимое. Я решил, что неправильно понял его, и попросил повторить то, что он только что сказал.
Он сообщил мне, что акции фирмы конфискованы. У меня все поплыло перед глазами.
— Это ты платил Измаилу Караали английскими банкнотами?