Я - Богиня
Шрифт:
– Ладно, отпускаю тебя волей своей, - устало махнула рукой. Организм требовал отдых, а тут – ночные приключения полным ходом.
Арх Веер ди Сат переместился в пространстве подальше от меня, и поближе к двери. Неужели наука пошла впрок? И уже не хочется меня оприходовать? Я громко хмыкнула.
– Прости, богиня, не сдержался, - сказал он. А в интонации – ни грамма раскаяния! Но какой все-таки красивый у него голос. Такой с хрипотцой, царапает слух и задевает какие-то внутренние струны. Если бы он мне на ночь сказки рассказывал, я бы ему простила
– Что забыл в моей спальне?
– Я просто зашел проверить – на месте ли ты.
– С ножичком? Ты так всех проверяешь по ночам?
– Не всех. Особенных гостей императора, - он вроде как тоже хмыкнул. Неужели этот мрачный тип умеет шутить?
– Я понимаю, что у тебя работа непростая, нервная. Ответственность, опять же. Но нельзя так параноить! И себя, и других в могилу сведешь, - я покачала головой. По мере моего успокоения, сияние сходило на нет, и теперь моя кожа лишь чуточку отсвечивала в темной комнате. Я слышала тяжелое дыхание ди Сата, но не видела его. Зато он меня – прекрасно. Эта ситуация меня забавляла и вносила некоторую таинственность в наш разговор.
– Что такое параноить? – внезапно спросил, сменив дислокацию. Почему-то подошел ближе, практически нависая надо мной.
– Не обращай внимания, у богов – свои словечки, - я чуть улыбнулась, глядя туда, где должны находиться его глаза.
– Ты очень странная, богиня, - серьезно произнес он. – И я пока не понимаю, как к тебе относится. А то, что я не понимаю – пытаюсь уничтожить или сделать понятным.
Он наклонился к моему лицу.
– Надеюсь, что сумею тебя понять. Мне не хотелось бы…
Что ему не хотелось – ди Сат не стал договаривать, но и так стало понятно. Пытается мне угрожать, и это притом, что сам находится в незавидном положении: со мной ему не совладать в одиночку.
– Знаешь, арх, глупость и смелость – не одно и то же, - я подняла лицо выше. Наши губы находились в каком-то сантиметре друг от друга. – Не нужно меня недооценивать и угрожать. Я все же – твоя Богиня.
В его прищуренных глазах мне почудился безумный отблеск охотника. Я судорожно сглотнула, ожидая поцелуя. Но ди Сат быстро взял себя в руки и склонил голову. А я перевела дыхание. Близость с этим мужчиной кружила голову и заставляла сердце стучать быстрее.
– Посмотрим, богиня, кто кого переиграет. Отдыхай.
Странный и опасный арх ушел, неслышно ступая при своем немалом весе. Днем от его шагов звенела сталь меча и ножен, ночью же – он умел красться тихо, как хищник в лесу. Стоило задуматься о методах собственной безопасности или придется провести остаток ночей в императорском дворце без сна.
Глава 7
В первую ночь в новом мире и теле мне все же удалось уснуть, но лишь под утро. И снилось мне, как молодые стройные юноши играют со мной в прятки среди диковинных черных деревьев. Я убегала и пряталась, а они быстро находили меня, требуя
Они ласкали мое тело сквозь тончайшую ткань прозрачной туники, смело исследовали каждую ямку и родинку на теле. От такого горячего и откровенного сна, я проснулась. Вот только сон никуда не ушел: на моей постели сидели трое. Двоих я запомнила раньше – голубоглазый брюнет, и кареглазый шатен. Третьего не видела раньше – блондина с зелеными глазами.
– Доброе утро, Богиня!
– Чудесного дня тебе, о Великая!
– Ты, как всегда, прекраснее всех живущих, Ароситоманхайя!
Трое юнцов покрывали поцелуями мои руки, ноги, плечи, лицо – собственно все, до чего могли дотянуться. Я ошалело переводила взгляд с одного на другого, недоумевая: когда сон перешел в реальность? Или, быть может, я все еще сплю?
– Добрейшего утречка, моя Богиня! – пропел тар Азорий, распахивая дверь в комнату. – Юноши в твоем распоряжении, а я – принес завтрак. Так, быстренько, помогите Богине!
Тар Азорий порыкивал на юнцов, а они послушно исполняли приказы. Блондинчик усадил меня повыше, попутно пытаясь потрогать за грудь, за что получил по рукам. Голубоглазый красавчик перехватил поднос у Азория и приготовился кормить меня с рук. Кареглазый шатен положил голову мне на колени, взирая оттуда с преданностью спаниеля.
В жизни своей мне не приходилось иметь дело с таким количеством мужчин в спальне. А то, что они проявляли столько внимания и обожания – и вовсе сбивало с толку. Спрашивать следовало со старшего о причине сего безобразия, и я обратилась к тару.
– Азорий!
– Да, моя Богиня! – он поклонился.
– Что здесь происходит? (Похоже, это мой любимый вопрос в новом мире)
Тар Азорий похлопал глазами, изображая непонимание. Но я уже немного изучила эту хитрую натуру и поняла, что он намеренно прислал парней. Потому что по его понятиям так положено.
– Что ты и юноши забыли в моей комнате? – тут уж было не до шуток, и я нахмурилась.
– Но как же, Богиня, - залепетал, - все по твоим заветам: обожание, поклонение, предупреждение всех желаний наперед.
– Азорий, по-моему, я ясно выразилась на счет заветов: спрашивай у меня, прежде чем что-то сделать.
– Не гневись, Великая, - он упал на пол, стукаясь лбом. Мне всегда казалось, что ему должно быть ужасно больно в этот момент. Поморщилась и коснулась рукой собственного лба.
Юноши смотрели на меня с легкой обидой и непониманием в глазах. Так старались, ублажали, а я – ругаюсь.
– Давайте договоримся, мальчики. Отныне, прежде чем ворваться в мою спальню – стучите и спрашиваете дозволения. Встань, Азорий, а то я вижу только твою задницу, кхм, заднюю часть. А хочу видеть лицо собеседника, когда говорю.
Тар Азорий тут же подскочил и с готовностью принялся внимать моим наставлениям.
– Это было, во-первых. Во-вторых, я запрещаю прикасаться к себе.