Я - Ангел
Шрифт:
– Вы то, знамо намучились, - заявила тётка Лидия, - а думаешь, бабушке твоей легко зависеть не от себя, а от тех, кому она жизнь свою посвятила.
Постепенно разговор выровнялся, сгладился, но в душе Маши он оставил неприятный осадок. Дома у неё не было больных. Славу Богу все были живы и здоровы. Но вот, к примеру, тётка Лидия…
Маша с заботой посмотрела на лежащую в полудрёме Лидию.
«Выйду из больницы, найду, где она проживает, и буду ухаживать за ней, и никто мне в этом
– Машенька, так ты написала свой рассказ? – поинтересовалась Нюра.
– Я… - Маша растерянно посмотрела вдруг почему-то на Инну.
– Ты писательница? – Инна с удивлением повела бровью. – Где издавалась? Почему первый раз слышу о тебе и твоём творчестве?
– Я нигде не издавалась… - Маша покраснела от стыда.
– Ну, что ты на неё накинулась. Не издавалась и не издавалась, когда придёт время, будет издаваться, – возмутилась тётя Нюра
– Маша, пожалуйста, почитай! – взмолилась Катя.
Собираясь с духом, Маша, молча, уставилась в тетрадку.
– Да читай уж, не томи, - приказала Инна.
Пока Маша читала свой коротенький рассказ, в палате стояла мёртвая тишина. Маша волновалась, это было первое чтение перед публикой. Рассказ показался ей убогим и бездарным, а себя она ощутила серой мышкой. Не выдержав тишины, она уткнулась в подушку и расплакалась.
– Ты чего это, Машенька? – перепугалась тётка Нюра.
– Я… - Маша всхлипнула и, не договорив, уткнулась в подушку.
– Слёзы-то, по какому поводу?– продолжала спрашивать Нюра.
– Я больше никогда никому нечего читать не буду, и писать не буду, - глухо, сквозь подушку произнесла Маша.
– Так это ты из-за молчания нашего? – удивилась Нюра.
Маша глубже зарылась лицом в подушку, пытаясь запрятать в ней свой стыд.
– Зря ты на себя наговариваешь, - Нюра встала с постели и села на край Машиной кровати.
– Я, к примеру, всё ещё не могу прийти в себя после услышанного. Талант-то ведь на лицо. Быть тебе писателем! Или я не права? – Нюра за поддержкой обратилась к остальным слушателям.
– Тётя Нюра права, - подтвердила Катя, – я тоже на одном дыхании слушала. А как ты Маша хорошо написала о тёте Лиде, я… у меня внутри всё перевернулось. Тебе Маша нужно идти на литературный.
– Машенька, - взволнованно подала голос Лидия, - не стыдись своего дара, смело пиши, сам Бог ведёт твоей рукой. Тебе непременно нужно подумать о поступлении в литературный вуз, или в театральный, там ты почерпнёшь много необходимых знаний.
– Правда… вам правда всем понравилось… - Маша села на постели, вытерла зарёванное лицо и счастливо заулыбалась.
– А я ведь так и хотела, - мечтательно продолжила Маша, - когда училась в школе, во всех школьных спектаклях участвовала.
– Машенька, зачитай нам что-нибудь из стихов, - попросила Катя.
– А хотите, я вам целый монолог прочитаю о княгине Волконской?
– воодушевилась Машенька.
– Помню, я тогда настолько вошла в образ, что меня потом по щекам били, чтобы вывести из роли.
– Конечно, прочти, - попросила Лидия.
Забыв, где она находится, и кто сидит перед ней, Маша выразительно и с чувством прочитала огромный отрывок из монолога. Раздались бурные аплодисменты. На шум в палату вошла дежурная медсестра и пригрозила выключить свет.
– Это вам не театр на Таганке, а больница, - сердито добавила она, закрывая за собой дверь.
Маша только сейчас вспомнила об Инне. Она вдруг поняла, что именно её мнение очень и очень важное. Маша пересеклась взглядом с Инной и уловила в её глазах плохо скрытое раздражение.
«Расчирикалась. Бездарь. Права мама, из грязи в князи, такое только в сказках бывает», - начала казнить себя Маша.
– В общем и целом неплохо, - заявила Инна, и как опытный всезнающий критик, невозмутимо продолжила. – Маша, но пора бы тебе уже начинать взрослеть, а не оставаться на уровне развития пятилетнего ребёнка. Ты прекрасно понимаешь, что каждый второй из нас пишет стихи, но издаются лишь единицы. А об актёрах и говорить нечего, их столько много, что…
– Не надо не продолжай!
– взмолилась Маша. Закрыла загоревшее от стыда лицо, и прошептала: - Я и без тебя всё это знаю.
– А мне понравилось! Маша талант, и талант с большой буквы! – громогласно на всю палату объявила Катя.
– Чтобы чего-то добиться в жизни, - заявила Инна, - нужны деньги, связи, и главное, это родиться в обеспеченной семье. Вот, к примеру, кто твои родители?
– У меня… они… - растерялась Маша и густо покраснела.
Как она сейчас стыдилась своей матери и отца алкоголика, который, по словам мамы, издох где-то под забором брошенный и никому не нужный вместе со своими талантами, как всегда добавляла она.
Маша не знала, что ответить, не хотелось врать Инне о родителях, но и правды она не желала открывать. Спасение пришло от вошедшей в палату медсестры.
– Я вас предупреждала! Всё, отбой! – объявила она и нажала на выключатель.
Маша отвернулась к стене и тихо разрыдалась. Как раз некстати разболелась голова и ухо, вдобавок стало так муторно на душе, что не было сил ни думать, ни дышать, ни жить.
« И пусть болит…, может быть, и помру…, не хочу жить… не хочу! Я бездарь! Я никто! Я ноль на палочке!»