Выжить в Антарктиде
Шрифт:
Патрисия в который уже раз за этот бесконечный вечер разрыдалась. Ей показалось, что теперь, вместе с Ключом, она окончательно потеряла все.
*
Поднимали их ближе к утру. Пленники пещеры клевали носом, но стоило им оказаться на просторе, как от усталости не осталось и следа. Даже напряженный и всех подозревающий Грач расцвел, как парковая роза, увидев дорогую его сердцу гимнастку. Они обнялись и больше ничего вокруг не замечали.
У Громова в толпе встречающих нашёлся старый знакомый, который радовался его спасению больше прочих. Белоконев жал руки всем подряд и тряс у спасателей перед носом пакетом с дохлыми многоножками, предлагая ими немедленно восхититься и начать
Ашор внимательно следил за обстановкой, стараясь не поддаваться всеобщему ликованию а-ля «Встреча на Эльбе». Патрисия, такая же настороженная, держалась к нему поближе. Ушиб ее, благодаря нужной чудодейственной мази, почти прошел, но она немного прихрамывала и потому норовила найти опору, например – локоть иллюзиониста, который тот просто не мог ей не предложить.
Честно говоря, Ашор и рад бы был избавиться от француженки, чтобы пообщаться с нужными людьми наедине, но, во-первых, он обещал привезти ее Вещему Лису и не должен был теперь упускать из виду, а во-вторых, сочувствовал ей. Патрисия, как бы там ни было, спасла ему жизнь. Отпихнуть ее, оставить в одиночестве после всего, что она сделала лично для него, было бы бесчестным поступком. Ко всему прочему, о Пат никто больше не заботился, она смотрелась чужой и чужеродной на этом празднике жизни, ее даже слегка пугал поднятый вокруг шум и суета. Патрисия никак не могла справиться с посттравматическими последствиями своего выбора. Гибель Паши, как подозревал Ашор, была гораздо страшней, чем то, что она поведала им. Ее мозг намеренно отгораживался от воспоминаний, выстраивая фантазии, в которые она и сама начинала верить. Вот и получалось, что он никак не имел права бросить женщину в подобном состоянии ума.
– Альберт? – к ним приблизился незнакомец, державшийся чрезвычайно уверенно. – Вам привет от Виталия Фёдоровича.
– Благодарю, - Ашор кивнул, с любопытством скользнув по эмблеме с единорогом, вздыбившимся на рукаве куртки. – Я вас ждал.
– Решение было принято в последний момент, начальство все сомневалось. Я - Макар. Буду сопровождать вас до места назначения.
Они обменялись рукопожатиями, и Ашор, чувствуя напряжение, исходящее от своей спутницы, представил ее.
– Это Патрисия Долгова, ученый-физик, председатель фонда «Миссия достойных» и вдова Павла Михайловича. Она под моей защитой.
– Серьезное заявление, - Макар улыбнулся француженке одними губами, тогда как взгляд остался пронзительным и холодным. – Мадам, рад знакомству. Кстати, ваши соотечественники, французские спасатели, были здесь, но не дождались финала.
– И слава богу, - Пат была немногословна, ёжась под пронизывающим ветром и столь же неприятным ей взглядом посланника. Кажется, сейчас неведомый Виталий Лисица стал представляться ей еще более грозным, чем изначально.
Ашор успокаивающе прижал ее к себе и вопросительно посмотрел на Макара:
– У вас ко мне срочное послание?
– Нет, все может подождать более благоприятного момента, – посланник Лисицы резко отвернулся. – Эй, ребята, сможете идти до вертолета? – осведомился он у всех разом, тем самым беря на себя командную функцию. – Мы отвезем вас на Ново, там готовы вас принять в гостевом комплексе. Наш человек уже вылетел туда, чтобы все подготовить.
– А не рано ли трубить на весь мир о нашем спасении? – пробормотал Грач, тогда как все остальные без рассуждений направились к стоящему неподалёку вертолету.
– Ново это еще не весь мир, - усмехнулся Макар. – Нам предстоит очень многое с вами обсудить, но вначале вы отдохнете и приведете себя в порядок.
– Ну, что
Не отвечая, Ашор покосился на улыбчивую Аню, идущую с Володей в ногу, и окликнул Макара:
– Можно вопрос? Что за зверь у вас на эмблеме? Поменяли дизайн?
Тот приостановился:
– Индрика не узнали?
– Крылья откуда?
– Всегда были. Впрочем, вам простительно, это наши внутренние дела, мало кто в курсе.
Он ушел вперед, так как его подозвал командир вертолета, а Ашор и Володя переглянулись.
– Не нравится он мне, – сказал Грач. – Мы всецело у них в руках, а даже не знаем, за белых они или за красных.
Аня покосилась на него, стирая с лица улыбку, но обратилась к Ашору:
– Я что-то не то сделала? У Макара не та эмблема? Он не тот, с кем я должна была налаживать контакт?
– Других, боюсь, тут нет, – откликнулся Визард, – ты все сделала правильно, Аня.
– Тогда, в чем дело? Вы с Вовкой постоянно переглядываетесь и подозрительно шепчитесь. Я хочу быть в курсе.
– Да куда нам без тебя, Анечка, – Грач похлопал ее по руке. – Я все тебе потом расскажу, без посторонних ушей.
А Патрисия, на минуту выпав из своего заторможенного состояния, сказала:
– Изменения могут проявляться в мелочах и нарастать, как снежный ком. Диффузия миров растягивается на неопределенный срок.
– Последнее меня и беспокоит, – вздохнул Грач. – Стоит нам ляпнуть что-то невпопад, как нас тотчас запрут в клетке, как пришельцев с Марса.
*
В ледяной пещере они успели немного поговорить о том, что их ждёт. Пат немного успокоилась, согрелась, и Грач взял ее в оборот.
– Я нашла составленный древними алгоритм, позволяющий переместить «черное солнце» в иную, связанную с ним вселенную. Ашор был против, и Паша увел его из Хранилища…
Она скосила глаза на молчаливого Визарда, но тот подавать реплики не торопился, а Юра и Володя не торопились уточнять – им и так все было понятно. И все же Патрисия посчитала нужным пояснить:
– Ашор планировал запустить процесс самоликвидации, но в этом случае он не успевал убежать. Самоликвидация предусматривала жертвенность, тот, кто запускал процесс, отвечал за свое решение головой. Меня Ашор отправил с Ключом прочь, а сам остался. Я не могла допустить, чтобы он, лучший из лучших, погиб.
Юра скептически взглянул на Ашора, но тот по-прежнему молчал. Молчал и Грач, из чего стало ясно, что ему все это было известно.
– Я отправила «солнце», как и намеревалась, следуя инструкции, выбитой на стене Хранилища. Поскольку у меня был Универсальный Ключ, я переместилась вместе с ним. Я оказалась в похожем на антарктический храм месте, только разрушен он был гораздо сильнее. В Антарктиде пещеру не пощадило время, а там… нас встретили руины. Все, как после бомбежки. Это было не в горах, а в долине, возможно, на возвышенности, потому что сквозь дыры в стенах открывался вид на засыпанное песком пространство. Оно тянулось вплоть до самого горизонта, не имея ни вешек, ни других ориентиров и потому казалось бесконечным. В разграбленном свчтилище, хранившем на камнях следы воздействия огромных температур, ничего не уцелело: колонны упали, большая часть стен превратилась в пыль. Вместо льда – вездесущий песок и палящее солнце, от которого невозможно укрыться. Ни капли тени. Уже через минуту мне стало очень жарко, и я разделась. Прикрывая глаза ладонью, я увидела среди руин прямоугольный ковчег, к которому вели выщербленные ступени. Только они и уцелели. «Солнце» было там, но панель отличалась от антарктической, мне пришлось разбираться… имелись сомнения, что ковчег утратил свою функциональность.