Выжить в Антарктиде

Жарова Нат

– А то, параллельное «солнце», его не было? – удивился Юра.

– Это оно и есть, - Патрисия на секунду задумалась. – Как бы объяснить… «Черное солнце» одно. Оно везде и перемещается в себя. Мы все перемещаемся в себя. Создаем себя в момент перемещения… Наше перемещение прошло удачно, и я решила «солнце» выключить. Сначла, конечно, снять купол, а потом выключить. Та новая панель работала, как мне показалось, исправно. «Черное солнце»… - Пат говорила все медленней, подбирая слова, - перезагрузилось при перемещении и тоже могло работать исправно. Я

набрала код… Потом второй раз, чтобы отключить…

На этом месте Патрисия умолкла окончательно.

– И что? – не сдержался Грач. – Что произошло?

– Паша вернулся в Хранилище. Он не должен был, но зачем-то вернулся. Наверно, он увидел меня – ту, которая осталась в пещере.. ну, меня первую, изначальную… но не понял, что это… все случилось быстро. Он… он…

– Паша вмешался в управление артефактом? – тихо поодсказал Юра.

– Я не знаю. Он схватил меня и... выдернул обратно. Я выключила «солнце», но взаимопроникновение миров не было остановлено… чужие элементы стали просачиваться к нам, а наши к ним. Те жуткие руины стали замещать антарктический храм. Все стало рушиться. Плита сломала крепления и поползла… щель уменьшалась, и я…

– А «солнце»? – Ашор впервые за истекший час обратился к Патрисии напрямую.

Пат встретилась с ним глазами, в которых опять плескался ужас пережитого и переживаемого до сих пор. Визарду показалось, что дипломированный физик близка к безумию. Она открыла рот, но будто забыла человеческую речь и издала одни невнятные междометия.

– Ты сказала мне, что выключила его.

– Я выключила!

– Но если ты его выключила ТАМ, то как перенеслась СЮДА?

Патрисия вцепилась обеими руками в воротник неуклюжей телогрейки.

– Оно остановилось, это точно, но по-прежнему находилось в двух мирах. Я думаю, из-за «пузыря», который исполнял не только защитную функцию, но и телепортировал... программы смешались. Выключив одну, я не выключила другую... Панель была совсем иной! Я, наверно, не смогла…

– И как долго процесс взаимопроникновения будет продолжаться? – нетерпеливо перебил Грач.

– Я надеюсь, он закончен, - ответила француженка, - исчез вместе с куполом. Долины Драконьего Зуба больше не существует, советской станции тоже, и теоретически возможно, что они перенеслись куда-то еще. Есть много реальностей, и мы с ними запутались, переплелись. Когда мы поднимемся на поверхность из-подо льда, нас могут ждать сюрпризы.

– Почему время текло неравномерно? – спросил Юра.

– Из-за смещения плотности событий. В эпицентре все существует в сконцентрированном виде, а дальше размывается… Последствия обратно пропорциональны: чем дальше от эпицентра, тем их больше, и диффузия взаимопроникающий миров все больше растягивается по времени.

– То есть, если сегодня 19 февраля, - начал Юра, - то это хуже, чем если бы было десятое или пятое?

– Да, изменений мы встретим больше. Мы рискуем вернуться в мир, где нас никто не помнит, где мы бедны, разорены… Но они могут быть и совсем незначительными! Я не знаю, что произошло

в том, пустынном мире. И не знаю, как это повлияет на нашу жизнь. Пока не окажемся дома, никто из нас не узнает.

Грач сжал кулаки, но промолчал.

Они с Ашором еще раз сходили к Хранилищу, чтобы рассмотреть дополнительные детали, но лишь убедились, что вход полностью завален. Патрисия сказала правду: даже грот с атлантами превратился в руины, покрытые странным сероватым песком. Осталась неизменной только река и ледяной коридор, по которому они пришли, дальше же творилось нечто невообразимое.

– А если и на нас эта пустыня воздействовала? – недовольно спросил Володя. – Эти многоножки ядовитые… а не вторженцы ли они?

Ашор пожал плечами:

– Наше счастье, что купол разрушен, и нас больше ничего не связывает с другими мирами. Если кто к нам и проник, то не выживет во льдах.

– А как думаешь… – Грач запнулся. – Ну, те из наших, кого в пузырь затянуло…

– Миров много, – ответил Ашор, – можно лишь гадать.

*

В пассажирском салоне Ашор выбрал место рядом с Патрисией. Он опекал ее, как собственную пациентку, держась подчёркнуто вежливо, однако вновь испечённой вдове это не придавало уверенности. Она ни на что не обращала внимания, принимая все отрешенно, с тоскливым выражением на лице.

«Ей бы делом заняться, - подумал Ашор, - переключиться на новую цель. Иначе и до беды недалеко, организм перестанет бороться, и любая простуда…»

Володя, проходя по салону, тронул Визарда за плечо. Тот отрегулировал громкость наушников.

– Хотел спросить… Ты снова избежал смерти. В который раз?

– Не считал.

– Имя будешь менять?

– А что, есть такая традиция? – оживился Кирилл. Он с отцом сидел в самом первом ряду, но постоянно вертелся, чтобы успевать увидеть всех и вся, включая пейзаж под брюхом вертолета. – Я тоже хочу! Я же могу сменить имя?

– Почему бы и нет? – ответил Володя. – Кем ты хочешь назваться?

Кир покосился на отца:

– Надо хорошенько подумать… Давайте пока придумаем новое имя Ашору, это проще.

– Разве? – не согласился Володя.

– Конечно! Ашор всякий раз смерть побеждает, значит, пусть будет Виктором, победителем.

Грач усмехнулся:

– Что скажешь, Аш? А то я захочу тебя разыскать, и не буду знать, как обращаться.

Ашор бросил взгляд на Викторию Завадскую, перегнулся через спинку кресла, чтобы потрепать Кирилла по вихрам:

– Мне нравится! Решено, буду Виктором – с твоей легкой руки.

Пат зашевелилась в своем кресле и спросила безразлично:

– У тебя теперь появились планы на будущее?

Ашор взглянул в иллюминатор, за которым проносились окрашенные в оранжево-синие краски снега.

– Смутные планы. А что?

– Пытаюсь понять, когда ты поймаешь своего зайца.

– Наверное, никогда, - он усмехнулся. – Я привык жить сегодняшним днем.

– И, получается, никакого котла? Ни похлебки, ни жаркого? Вечно неприкаянный и голодный?