Выжить в Антарктиде
Шрифт:
Жака Дюмона похоронили на местном кладбище, соорудив пятый каменный холмик. Батареи не экономили, щедро освещали пространство вокруг себя, но это было данью иррациональному страху, и долго так продолжаться не могло. Поскольку, ни Паша, ни другие так и не дали о себе знать, Грач повел свой поредевший отряд в обратный путь к Хранилищу.
Ледяной коридор оставался крепок и неизменен. Кое-где стенки просели и немного потрескались, но в целом лед держал форму. Все так же мелодично журчала река, капала редкая капель над нешироким руслом, и звенели
Грот с атлантами они осматривали очень тщательно, ища любые следы: кусок материи, отпечаток протектора на рыхлом снегу или указатель, нарисованный на камне, - но ничего нового не появилось. Только из глубины открытого подземного хода доносился едва уловимый гул. Распахнутые ворота были все так же завалены тумбами и осколками стенных украшений, но вот защитного поля не было – купол все-таки пал.
Грач, запретив остальным приближаться, заглянул внутрь, подсвечивая фонариком. Протянув руку, он выудил из-за покосившейся створки огромный синий рюкзак.
– Это Патрисии, – сказал он. – Значит, она тут была.
Юра, оставив Вику на попечение Геннадия, тоже приблизился ко входу в Хранилище.
– Да, это ее, – подтвердил он, перехватывая у Володи находку. – Куда же она после этого делась? Заблудиться в коридоре невозможно, стрелки Кирюхи виды преотлично.
– Она шла без фонаря, в темноте? – Володя озадаченно повел лучом вокруг. – Чего толку гадать… надо ее искать.
– А почему она рюкзак бросила?
– Тяжело нести. Он пуд весит, она ж туда журналов со станции напихала.
Белоконев вытянул шею:
– Больше ничего и никого? Только это нашли?
– Только это, – эхом откликнулся Володя. – Рюкзак заберем, а взамен оставим записку. Юр, поройся в ее бумагах, выбери чистую страницу и напиши: пусть идут по стрелочкам по правому коридору, а возле плотины заходят в пещеру и поднимаются наверх.
Громов написал и придавил лист камнем прямо в створках, украсив им баррикаду. Взвалив рюкзак на плечи, он взял Вику за руку и отправился вслед за Володей и Геной.
Вика дрожала. Ее лицо осунулось и потеряло краски, искусанные губы приобрели фиолетовый оттенок, на ресницах дрожали замерзшие слезинки, которые она даже не пыталась толком смахнуть.
– Не переживай, – шепнул ей Юра, наклоняясь. – Мы обязательно что-нибудь придумаем.
– Зря мы поделили группу на две части, оставили их в Хранилище без возможности связаться,– так же тихо ответила Вика. – Я не думала, что все так получится.
Их осталось четверо, и напряжение достигло предела. Они миновали столько ловушек, выбрались из-под странного купола, но желанная свобода не стала ближе, а судьба друзей оставалась неизвестной. Приходилось внимательно смотреть по сторонам из опасения наткнуться на ядовитых насекомых или их не менее смертоносных врагов. Они вслушивались в тягучую тишину, стараясь уловить чужеродные звуки, издаваемые живыми существами, и шли медленно, им некуда было спешить…
– Что это? – вдруг спросил Гена, приостанавливаясь.
Шум
– Глубинный бур, – сказал Юра, боясь поверить.
Они переглянулись и побежали.
– Черт, она жива! – восклицал на бегу Грач. – Аня и Кир выбрались!
Другого объяснения и быть не могло. Из-за резкого перехода от кромешного отчаяния к безумной радости у Вики закружилась голова, и она сильней вцепилась в Юрину руку.
В высверленное отверстие недалеко от плотины спасатели сначала опустили щуп с видеокамерой и подсветкой, на ее свет несчастные пленники ледяной западни и наткнулись. За камерой на тросе им просунули рацию, которую Грач схватил, словно голодающий - кусок румяного хлеба. Он кратко и четко обрисовал ситуацию, выслушал обнадеживающий ответ, а когда на том конце волны голос делового бурильщика сменился на задорный голос Ани, едва не пустился в пляс.
Спасатели пообещали, что достанут их в ближайшие два часа.
– Надо вернуться к Хранилищу, – сказал Володя. – Мы там записку оставили неправильную, ее следует сменить. И рацию оставить.
Вика не хотела расставаться с Юрой, но он уговорил ее поддерживать связь со спасателями.
– Да и Гене одному не так скучно будет, - сказал он. – Энергию не экономьте, и разберите вещи на те, которые можно бросить, и те, что взять с собой.
– Кстати, надо все-таки дохлых многоножек упаковать, выполнить последнее желание Жака, – спохватился Белоконев. – Настоящий ученый за подобную находку душу продаст, так пусть изучают гадину. И не смотрите на меня так, голыми руками трогать эту мерзость не стану.
Юра и Володя вернулись не одни – с Ашором и Пат. Счастью Вики не было предела. Они с Геннадием немного посокрушались по поводу гибели Павла Долгова, но благоразумно не стали эту тему педалировать, учитывая ужасное состояние Патрисии.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Вика, имея в виду ее деликатное положение.
Француженка равнодушно пожала плечами.
– Я сочувствую твоей потере.
Пат приняла от нее дымящуюся чашку с бульоном и спрятала глаза.
– Ашор, - позвала она, наблюдая, как иллюзионист натягивает на себя дополнительный свитер и заворачивается в плед, - ты сердишься?
– Нет.
– Я знаю, что неправа, но я компенсировала…
Фокусник вытащил из кармана Ключ и принялся его разглядывать в тусклом свете садящейся батарейки. Вика и ему налила бульон, и он с улыбкой поблагодарил ее, взяв чашку левой рукой.
– Теперь Ключ твой, ты сможешь им корректировать любую ситуацию, делать все, что хочешь, - не унималась Патрисия, - не молчи, скажи мне что-нибудь! Скажи, что прощаешь меня!
Вика хмурилась, вслушиваясь в этот странный монолог. Что-то произошло в Хранилище, что-то нехорошее, опасное – вот и Юра выглядит непривычно тихим и мрачным, и Грача покинула веселость.