Высший пилотаж киллера
Шрифт:
Именно теперь, когда я оказался совсем близок к цели, когда все было определено и я знал, что следовало делать, меня угнетало опасение, что я все-таки опоздал.
Стены фабрики, когда я к ним прижался, показались ледяными. Но они обещали защиту даже более надежную, чем маскхалат. На их грязно-светлом фоне я, может, и смотрелся заметно, но снимать его все равно не стал, рано еще было его снимать.
Зато я прикрутил к револьверу глушитель. И заодно взял в левую руку свой стилет. Это был хитрый нож, и стоил он если не целое состояние, то верную его половину. Я
Помимо многих особенностей, этот нож не имел ни одного клейма или значка, по которому его можно было бы идентифицировать. Так что он вполне мог оказаться и нашим, русским, но больше ни у кого я ничего подобного не видел.
В правую я взял «ягуар». Все, для первого контакта я был готов. И пошел вдоль стеночки.
Она кончилась довольно неожиданным провалом. Я пролез в эту дыру, чуть ушибив коленку и звякнув пару раз «ягуаром». В морозном воздухе этот звук должен был разнестись на десятки метров, но я надеялся, он не поднимет слишком большого переполоха.
Поднялся на второй этаж, присел за низкой поперечной балкой и выглянул наружу, во внутренний двор. Тут было на что посмотреть.
В середине двора качалась под жестяным колпаком от дождя и снега одинокая, тоскливая лампочка. Качалась она неторопливо, едва-едва, ветра во внутреннем дворе почти не было.
В дальнем по диагонали от меня углу двора в стене было что-то вроде туманного облачка. Оно поднималось снизу, из небольшой дверки, ведущей в подвал, которую обозначали на темном фоне не очень плотно подогнанные доски.
Пар поднимался довольно медленно, крадучись, но иногда вдруг взрывался, заполняя часть двора, и тогда на его сырой поверхности появлялись тени.
Кроме того, во дворе стояли машины. Около десятка наших легковушек, две иномарки и два микроавтобуса на базе «газели». Я посчитал число посадочных мест и поежился. Получалось, что этих ублюдков могло быть более пяти десятков. Такую прорву сатанистов я задержать не мог, я не Брюс Уиллис.
Но не ждать же, пока они начнут разъезжаться. Если бы у меня была надежная связь, я бы обсудил ситуацию с Шефом, но сейчас звонить по этой коробочке я побаивался. Кстати, а выключил ли я сигнал вызова?
Я достал ее, так и есть. Ведь собирался же оставить приборчик в машине, но вот забыл. И теперь можно было лишить его голоса только условно, до конца он не выключался.
Я чуть высунулся, чтобы получше нащупать выключатель, и тут же услышал шаги. Медленный, осторожный хруст мелких камешков на бетонной плите под чьими-то ботинками…
Я прокатился по полу и устроился в тени несущей колонны. Я видел все, что происходило неподалеку, а меня рассмотреть было трудно. Кроме того, я сидел на корточках, а это делало мою фигуру очень неопределенной. Это могло дать пару секунд перед выстрелом.
Длинные пролеты недостроенного промышленного здания уходили
В какой-то миг я даже думал, что кто-то топает снаружи, во дворе. Но выглядывать не стал. Потому что лампочка непременно ослепила бы меня, а сейчас это было смертельно опасно.
Шаги стали ближе. Теперь я отчетливо слышал даже тихий скрип кожи ботинок или сапог. Проверяющий шел слева. Я осторожно выволок руку с ножом, проверил, до отказа ли взведена его пружина, и направил ее налево.
И тогда стало ясно, что кто-то идет и справа. Ерунда, решил я, одного охранника вполне достаточно. И стал смотреть, что творится слева. Но «ягуар» все-таки смотрел направо. Хотя, я знал это совершенно точно, – стрелять первым не буду. Даже с глушителем, это вызовет шум. А если поднимется шум, то операция пойдет насмарку.
Парень шел очень ловко. Он не просто прижимался к стене, он подолгу замирал, проверяя, не начну ли шуметь я. Пару раз, по его движениям, стало ясно, что он пригибается, вероятно, чтобы не попасть под свет этой лампочки. Впрочем, труда это не составляло, потому что столб с лампой был гораздо ниже того бордюрчика, у которого я уже побывал. И свет по-настоящему падал только на потолок.
Он появился слева, выпрямленный, как столб. Я поднял свой нож, прицеливаясь, и вдруг он заговорил:
– Странно, мне показалось, тут кто-то есть.
– Мне тоже послышалось звяканье…
Справа от меня, в паре шагов за углом моего кирпичного укрытия, стоял другой. Может быть, был еще третий?
Но раздумывать было некогда. В руках левого я видел «пушку», кажется, помповую. И он искал цель. Я уже получил одну пулю из такой же на этой неделе, ждать вторую не хотелось. К тому же и рука была уже наведена.
Плавно, как на учении я нажал на спуск. Удар выстреливаемого лезвия издает жесткий, очень странный шум, и он совершенно непривычен даже вполне тренированному бойцу. Поэтому, когда этот левый согнулся, уронив с грохотом свое ружьишко на пол, прижимая руки к пробитому горлу, хотя я целил чуть ниже, в верхнюю часть груди, чтобы не наткнуться на бронежилет, правый повел себя неправильно.
Он громко, уже и не шепотом спросил:
– Ты чего? – и шагнул инстинктивно вперед, оказавшись рядом со мной.
Он был большой, уверенный в себе, качок, наверное. Поверх его курточки, довольно легкой для такого мороза, был надет чешуйчатый бронежилет. Он выглядел неуязвимым в нем, как римский легионер, и таким же мощным.
Но он сделал этот шаг, которого мне как раз не хватало…
Я выпрямился и оказался совсем рядом. Обрез глушителя уперся в голову слишком торопливого легионера. Тихо и по возможности спокойно я произнес:
– Не заставляй меня делать это.
Парень слева корчился на бетонном полу, лезвие перебило ему трахею, он не мог ни вздохнуть, ни крикнуть. Если бы этот тип повел себя тихо, все могло бы обойтись.