Высшие цели. Грани судеб
Шрифт:
Последнее, что она запомнила - как Святослав молча сплетает над ее лбом какое-то заклинание, навевающее сон и умиротворяющее спокойствие.
Глава 14.
– Тамара, скажи честно, ты мазохистка? Или у тебя просто такая забава - издеваться над собой?
Нахмурившись, девушка с сожалением открыла глаза и огляделась вокруг. Она лежала в теплой и мягкой кровати, где провела, похоже, большую часть дня -
– С чего ты взял?- хрипло поинтересовалась Тамара, осторожно приподнимаясь на локтях. Ее футболка оказалась задрана до груди и на поврежденных ребрах лежала влажная, пропитанная каким-то остро-пахнущим настоем повязка, над которой потерянным светлячком билась магическая искорка, ускоряя заживление. Девушка удивленно прислушалась к себе - в отличие от утренней прогулки, она чувствовала себя прекрасно. Ничего не ныло и не болело, а самое главное - ушла та ужасная, выпивающая все силы усталость, мучавшая ее уже несколько дней.
– Ты когда в последний раз нормально ела и спала?
– вопросом на вопрос ответил мужчина, не отрываясь от писанины.
– Вчера, - нахмурившись, припомнила Тамара.
– Вернее позавчера, потому что Иней так и не дал мне пообедать. А спала совсем недавно - пару часов на той полянке...
– Запомни, Тамара, - Святослав потянулся за кружкой и впервые за это время взглянул на девушку.
– Если ты не будешь полноценно есть и спать - ни одна Природа тебе не поможет. Для любых действий, в том числе и для регенерации, нужен строительный материал. А ты от него сознательно отказываешься.
– Так получилось, Святослав, не злись, - спокойно отозвалась она, глядя на него в ответ.
Мужчина только молча покачал головой и разом ополовинил чашку с бодрящим напитком. Вот уж кто действительно сильно устал - так это он. Даже мягкий и рассеянный вечерний свет не мог скрыть темные тени, залегшие у него под глазами и общую болезненную нахохленность, которая бывает только тогда, когда человек предельно утомлен и вынужден долгое время бороться со сном. Тамара добавила ко всему этому еще и то, что он протащил ее на себе несколько километров до села, и, вздохнув, спросила:
– Святослав, тебе еще долго работать?
– Минут тридцать, а что?
– ответил он, и, отложив в сторону ручку, встал и подошел к кровати.
– Ты выглядишь ужасно, - честно призналась девушка, - тебе нужно поспать. Ай!
– Святослав снял с ее ребер примочку и легонько нажал на место былого удара.
– К утру все окончательно заживет, - пообещал он, отдергивая девушке футболку.
– А теперь иди и нормально поешь.
– Святослав...
– Кухня прямо по коридору и налево, ванная - прямо, выключатели справа у входа, еда в духовке, - коротко перечислил он, снова садясь за письменный стол. Скользнув по его поверхности взглядом, девушка увидела мерно исписанные размашистым подчерком листки, вперемешку лежащие с исчерканными черновиками, потрепанной печатью
Тамара пожала плечами и пошла в указанном направлении, после тусклого света комнаты окунаясь в непроглядную тьму, царящую за дверью.
Дом у Святослава оказался довольно большим. Помимо ванной и кухни, девушка насчитала еще четыре закрытые двери. И, несмотря на то, что строению, судя по всему, был не один десяток лет, внутренняя отделка сохранилась прекрасно, за домом явно ухаживали. Петли на дверях были смазаны, добротный деревянный пол ни разу ни скрипнул, влажно поблескивая недавно обновленной краской, а окна белели новыми рамами.
Дойдя до кухни, Тамара с удивлением обнаружила не просто пару сделанных на скорую руку бутербродов, а мирно дожидающийся ее полноценный ужин. На плите блестел серебристым боком горячий чайник, в еще теплой духовке стояла большая ополовиненная сковорода с запеченной в сметане картошкой, на столе накрытый чистым полотенцем лежал на тарелке аккуратно нарезанный хлеб, рядом стояла банка с кофе, соль, сахарница, початая пачка соленого печенья и открытая сгущенка.
На столе, перед гостеприимно выдвинутым стулом стояла белоснежная тарелка, чашка, столовые приборы и, что девушку окончательно добило, лежало крупное алое яблоко.
Тамара изумленно покачала головой и, не откладывая в долгий ящик, принялась накрывать на стол.
Как Святослав и говорил, после еды девушка почувствовала себя значительно лучше, сил и энергии прибавилось и с трудом верилось в то, что еще несколько часов назад она едва не свалилась в обморок от усталости.
Откусив от сладкого, с хрусткой зеленоватой мякотью яблока, девушка аккуратно собрала грязную посуду в жестяную мойку, повесила на плечо полотенце и, машинально скользнув по темному наполовину занавешенному окну взглядом, вдруг с беззвучным вскриком сделала шаг назад, больно налетев на стену.
– Алтай, а ну быстро пошел в будку!
– рыкнул Святослав, ставший немым свидетелем произошедшей сцены, и грозный, с капающей слюной оскал за стеклом преобразился в белую и очень расстроенную собачку размером с теленка. Пес опустил голову, что-то коротко и недовольно проворчал, сгорбился, медленно сполз-стек с завалинки, и, позвякивая длинной цепью, исчез с поля зрения.
– Боже, я совсем про него забыла...
– пробормотала Тамара, тщетно стараясь выровнять дыхание.
– Ты его не бойся, - ответил Святослав.
– Это он просто так внимание к себе привлекает. Но на самом деле кусается только в редких случаях.
Тамара предпочла бы услышать, что псина без команды не кусается вовсе, но, судя по тону мужчины, и это уже было большим достижением.
– Ладно, попробую поверить на слово, - проворчала она, забрав у Святослава пустую чашку из-под кофе, и тихонько включила воду, чтобы перемыть посуду.
– Спасибо за ужин, было вкусно.
– Да не за что, - отмахнулся мужчина. Но девушка почувствовала - получить похвалу ему было приятно.
– Пойдем, я покажу тебе твою комнату и ты, наконец, заберешь кота из моей постели, - дождавшись, когда она бросит в ящик последнюю вытертую ложку, сказал он.
– А то она, кажется, уже все в шерсти!