Высоты

Владимир Савич Кузьмич

Высота — 36.000. Давление уменьшилось еще в три раза. Температура — плюс 0,1 вне гондолы и внутри — плюс двадцать два.

Шаг за шагом идет, точнее — не идет, а высверливает высоты боевой стратостат «Комсомол». Он подчиняется единодушному стремлению команды познать великую тайну «морозных пустот»

– 25 – и завершить грандиозную революцию в физических науках силами Советов. Да и как не почувствовать, что Красин решил протаранить пурпурную стену поднебесья и доказать, что ученые советской страны мыслят правильно, диалектически, по-ленински, когда находят новые качества в проклятом

революцией металле и заставляют его нести новую службу стране социализма.

Золото тянется, расширяется, пухнет нарывом в настоящих «пустотах» высот. А эти «пустоты» отступают перед оседланным золотом, что волей и мыслью коммунаров послушно несет все выше летучую лабораторию большевиков, вооруженную 75-ю приборами астрономической стрельбы.

Нервы ваши истрепались там, внизу. И лихорадочные мысли ползут в голове. Долго ли наши красные братья будут штурмовать баррикады фиолетовых небес? Надолго ли хватит им решимости продолжать гонки по вертикали? Ведь надо думать о спуске, о благополучном возвращении вниз, в теплоту атмосферы пристрелянных астрономических орудий. Надо ведь помнить, что 98 процентов воздушного слоя лежит внизу и золотая пленка вряд ли выдержит давление безумных кубометров гелия, расширившихся уже в триста шестьдесят раз.

А радио «Коминтерн» и его объяснения только поддают жару вашей нервной горячке.

«Слушайте, радиослушатели: оболочка раздулась до двадцати миллионов кубометров. Берите телескопы, бинокли и смотрите вверх! Стратостат виден на расстоянии четырехсот километров от Москвы. Алло! Тула, Калуга, Калинин, Горький, видите вы золотой круг на небе? Знайте, что это летит, не прекращая своих наблюдений, «Комсомол».

И в ответ раздаются радиоприветы двадцати миллионов непосредственных зрителей. Круг видимости ширится все больше и в небо то и дело летят поздравления:

– 26 – «Молодцы комсомольцы! Даешь высоту, как раньше землю.

Ждем победного спуска революционеров науки».

Такие поздравления идут в адрес станции «Коминтерн», и в двенадцать часов она просит прекратить передачу радиограмм, адресованных Красину, Шевченко и Мурзаеву. Станция просит прощения у своих слушателей, ударников страны, и заявляет, что все телеграммы будут вручены победителям, как только они спустятся на землю.

Весь советский мир принимает всемирные извинения. А вас тем временем так переполняет жизнь стратонавтов, что вы... превращаетесь в Красина и начинаете жить его жизнью.

Вы в гондоле. Она бела, как никогда. Острые лучи солнца заливают ее сиянием. Сверкает разумный груз аппаратов. Вдохновенно улыбается Инна с камерой Вильсона в руках. И как вам не радоваться, когда молодая стратонавтка отрывает глаза от аппарата и устало говорит:

— Здесь невероятные бомбардировки. Космики (так она для краткости называет лучи) плывут каскадом. Я устанавливаю автоматический счетчик, струна непрерывно дрожит от электронных брызг.

— Ставь, — соглашается Федя, вглядываясь в пурпурную даль, горящую за стеклом иллюминатора. И, пораженный картиной, он зовет товарищей:

— Смотрите! Какой отдых для глаза!

— Кто не умеет отдыхать, тот не умеет работать, — говорит Инна и прячет лицо, окрашенное золотистым пурпуром,

подальше от острых уколов неумолимого солнца этих небес.

Гордые возгласы замирают у них на устах.

— Панорама, но какая панорама!

Весь низ заткался голубыми лентами и совсем не похож на прежнее сверкание глубины, когда 90 процентов атмосферы были попраны ногами ученых ударников. И дальше, поблескивая солнечными лучами, океан сменил свои краски. Изменение плот- 27 – ности воздуха и угла отраженного света сказались в феерических наслоениях радужных лучей.

Вот низ. Он пылает голубым слоем дна. Но немного выше в пространстве воздушная голубизна движется и дает легкую прослойку чистого зеленого цвета. Этот цвет, любимый цвет Инны, пьянит девушку. Вот здесь, на высоте, нужно было показать Жюлю Верну зеленый луч.

— Весна цветов, настоящая весна! — восклицает она, совсем забыв об аппаратуре и о том, что эти сияющие голубые дали дышат смертью ветров, туманов и циклонов, рождение которых видел молчаливый Федя.

За зеленой каймой, кстати говоря, изогнутой полукругом (очевидно, она охватывает голубые центры дна), плывут желтые круги, за ними — оранжевые, и у стены бывшего горизонта, абсолютно размытого светом, возникают яркие дуги красных лучей.

Они то пурпурные, то малиновые. И мощным размывом входят в пурпурный полумрак черных высот.

— Да, это — полная, непрерывная радуга, созданная солнцем, блестит в колесоподобных слоях азота и аргона.

— Теперь прощай, кислород! — говорит Федя. — Мы в царстве азота...

— ...Которое встретило нас огнем, — говорит Мурзаев и, чувствуя жару, быстро сбрасывает комбинезон. От него несет паром. Инна следует его примеру. Затем, не теряя ни минуты, берет новую пробу воздуха.

Федя видит в окно гондолы, как маленький грузик падает на острый кончик стеклянной трубочки и разбивает ее, точно и разумно. В трубку втекает разреженный газ. Мурзаев включает ток, и к открытому краю трубочки примыкает легкая плавкая пластинка и запечатывает ее.

— Проба взята удачно, — радуется Инна.

До 12 часов осталась одна минута.

Стрелка мирно постукивает в круглой тишине гондолы. И этот стук заражает Красина странным гневом. Это — гнев нервной

– 28 – деятельности. Он подобен удару плетью. Федя вспоминает, что он обещал точно в 12 отправить свое радиописьмо, а это письмо еще не готово, потому что не достигнута наивысшая высота, откуда можно рапортовать большевистской земле. Гнев струится в глазах, и в красно-фиолетовые лучах взгляд становятся внушительным, полководческим. Эту перемену замечает Инна, видит Али Мурзаев.

— Али, включи микрофон, — строго говорит Федя и садится у экрана передатчика. Али щелкает рычагами и садится на контроль.

И вот с облачных кислородных высот сбегают живые волны.

Они бросаются в эфирный потолок и падают на дно, резко отраженные слоем Хевисайда. Вся земля слышит гордый голос командира «Комсомола»:

«Внимание»! Говорит «Ленин». Слышите? Я — «Ленин», волна 69 сантиметров! Передайте наш горячий привет большому юбилейному съезду комсомола и наш рапорт с берегов голубой республики о том, что его сыновья в полдень достигли высоты в