Высоты
Шрифт:
Черная мысль не вяжется с ее солнечной работой. А работа кажется ей такой красивой и идеальной на этой несравненной высоте. Работать — это означает сидеть, склонившись над тонкой аппаратурой, созданной коллективом изобретателей, и следить за тончайшими движениями эфирной материи. Это означает — смотреть на беленький волосок стальной струны и считать, считать удары таинственных лучей. Волосок вздрагивает все чаще и чаще, и ты считаешь уже не сотнями на кубический сантиметр, а тысячами. Здесь, в поднебесье, гораздо гуще электрический улов протонов и нейтронов. Возникает
Великие мысли в голове нанизываются на слова, прорастают образами, изначально фантастическими, но реальными в своей основе.
Между тем земля то и дело отзывается, и радиоволны плещутся у высот и низин.
Звенит Земля, гремит Земля, говорит Земля.
Радиограмма номер шесть:
«Стратостат« Комсомол-1 »Красину, Мурзаеву и Шевченко.
Горячо приветствуем бойцов советской науки и техники, смело штурмующих стратосферу. Уверены, что ваш полет обогатит нашу науку новыми открытиями.
Ивагин, Линецкий, Горячев».
1 Экипаж стратостата «Осоавиахим-1», погибший в катастрофе 30 января 1934 г.
( Прим. перев.).
– 22 – Вы, внизу, прикованы к приемнику и слышите высотные звуки радиозвонов. Экран кипит огнями изображений. Вы постоянно в курсе работ всех трех стратонавтов. Вы видите мягкие тени на лице Инны, которая склонилась над камерой. Свет падает на нее сверху от золотого шара и золотит ее синий комбинезон. Вы замечаете небольшой беспорядок в ее костюме и ваша рука тянется поправить пояс комбинезона, зацепившийся в суетливой работе за угол стола, где Красин ведет свой дневник. Даже локон волос, выбившийся из шлема, вы готовы заправить на место.
Мурзаев записывает текст радиограммы, и вы слышите скрип пера под его рукой. Вот он встает, и весь СССР видит лицо с хитроватой улыбкой. Оно позолочено высотными лучами и потому тени на морщинах лица приобретают багровый оттенок. Мурзаев поднимает брови.
— Алло! «Ленин». Я — «Ленин». Слушай, Земля, советская Земля. В 11 часов 18 минут «Комсомол» достиг высоты 27.000 метров. Давление — 13,36 миллиметров атмосферного столба.
Температура начинает повышаться. После низкой температуры минус 57,6 на высоте 19.000 и 54 градуса на высоте 22.000 мы попали в слой потепления. Температура — минус 49,2. Команда чувствует себя прекрасно. Оболочка наполнилась целиком и заметно расширилась. Продолжаем дальнейший подъем. «Ленин».
Последнее слово Мурзаев произносит так подчеркнуто, что вам остается только поверить — сын Казахстана действительно на высоте.
Мурзаев отходит от экрана, и белые стены каюты, пересеченные тенями приборов и аппаратуры, играют золотым отблеском.
Федя упорно смотрит на экран, и вы видите, как часто мигают его позолоченные ресницы. В игре дополнительных цветов курносый нос становится ярко-розовым. В глазах, утопающих в зеленой тени, блестят золотые искорки. Живописный рельеф живой скульптуры радует глаз.
Ничего и спрашивать: золотому отражению оболочки соответствует радужное золочение Фединой души.
– 23 – И гордость
. .Непрерывное расширение металлической оболочки способствует устойчивому равновесию нашего шара и увеличивает подъемную силу. Я смотрел в перископ и признал, что предвидения Инны Шевченко и ваши вполне оправдались. Предлагаю всей советской земле и нашим друзьям за рубежом глянуть в перископ..
И гибкая спина Красина проплывает по экрану. Он растягивает перископную трубку и присоединяет ее к экрану.
Вы припадаете к своим экранам и сверлите глазами слепую тьму, что вдруг надвинулась на вас. И вот. . Мутная темнота металлического покрова начинает просвечивать. Вы ищете полосы, точки, игольчатые проколы, откуда мог бы дезертировать гелий — и не находите. Вместо этого отовсюду, куда бы ни повернулся перископ, вам светит темно-зеленый туман. Туман проясняется, когда перископ устремляется к верхушке оболочки.
— Золотой слой растягивается в тысячи раз лучше любых каучуконосов и, утончаясь, дает зеленый свет; он тем ярче, чем тоньше пленка золота. Итак, ученые товарищи глубинного СССР, вы согласны, что оболочке можно за поведение поставить пять? Она не шутит и держится отлично! — объясняет Красин, и в научном контроле участвует весь советский мир.
— Объем стратостата сейчас не 64.000 кубометров, а намного больше. Угадайте, насколько мы потолстели?
Вы начинаете гадать, но никак не можете приблизиться к цифре в миллион кубических метров. Она поражает всех слушателей радиопередач. Огромная колба золотой ткани расширилась в шестнадцать раз и, конечно, должна быть заметна теперь на всех высотах.
Какое счастье москвичам!
— Вас разорвет! — хотите крикнуть вы, но никто не слышит
– 24 – вас внизу, на плоской сковороде, именуемой участком земного шара. А Инна, автор проекта металлической оболочки, как нарочно, подходит к экрану. Широкая улыбка расползается на лице, пожалуй, быстрее, чем сам шар.
— Поздравляю наших советских кузнецов, выковавших точную до микрона оболочку! — кричит она с высоты.
Время приближается к двенадцати часам дня. Вскоре солнце поднимется в зенит и обольет жаркими лучами заснеженную землю, а здесь разогреет докрасна металл «Комсомола». Об этом явлении ясно говорит сообщение экипажа:
«Температура внутри гондолы поднялась до 12 тепла. Вне гондолы температура — минус 35. Нагрев металла выше 89 градусов.
«Комсомол-1» А шар летит и летит вверх, в сплошную разреженность высотных газов, и каждая минута добавляет тридцать-сорок метров высоты. В каждой радиограмме вы ощущаете мощную настойчивость командира высотного корабля. Он смело рвет страницы старых детских учебников физики и сверлит густую вертикаль. Вас охватывает нервная лихорадка. Вы следите за каждым метром высоты, который набирают стратонавты, и хотя экран не всегда показывает цифру альтиметра, в вашем мозгу, как электронные бомбы, взрываются слова: Высота 30.000 метров. Давление — 8,35. Гондола нагревается все больше.