Вышибала
Шрифт:
«Это конец!» – мелькает в голове единственная мысль.
Я зажмуриваюсь, закрываю ладонями лицо и кричу от страха. Фургон виляет в сторону и врезается во что-то. Я чувствую сильную боль в плече, открываю глаза и вижу, что мы воткнулись в груду песка. Слава богу, отец успел вовремя нажать на тормоз, иначе машину засыпало бы по самую крышу. У отца разбит нос, рассечена бровь. Кровь льется по щеке и капает на футболку.
– Папа, с тобой все порядке?!
– Ерунда. Небольшая царапина. Бывало и похуже. Давай выбираться отсюда.
Мы выходим из фургона. Я краем глаза замечаю справа
– Не смотри, дочка. Не надо. Тебе и без того на сегодня хватило впечатлений.
Отец осматривает фургон и не замечает никаких критических повреждений. Разве что бампер отлетел да капот слегка помялся.
Мы забираемся обратно и с погашенными фарами движемся портовыми улочками. Отец оставляет фургон в соседнем дворе и ведет меня домой. Я страшно устала, еле передвигаю ноги, болит ушибленное плечо. Мы еще легко отделались, учитывая то, что могли вообще погибнуть.
Мы заходим в дом. Отец останавливается в кухне, достает из кармана тот самый бокс, вынесенный из «Амфитеатра», и отдает мне.
– Пэнни, держи, – говорит он. – Теперь это наше оружие. Держать его в магазине небезопасно. Спрячь где-нибудь. Только не дома.
– Не беспокойся, папа. Я уже все придумала.
7
День стоит пасмурный, по стеклам стекают бесконечные дождевые струи. Я чувствую себя разбитой и не выспавшейся. Покупателей сегодня хватает, а я не могу сосредоточиться – в голове крутятся картинки из прошедшей ночи.
А тут еще и привередливая старушка просит показать ей фильмы с участием собак. Все они ей не нравятся. То главный герой мелковат, то сюжет слишком фривольный, то режиссер в разводе, а она поборница строгой морали. Я слушаю вполуха и не знаю, что делать с этой покупательницей.
Внезапно на другом конце зала платиновая Ненси нежно воркует:
– Добрый день! Я могу чем-нибудь помочь?
Эта самая Ненси всем мужчинам-покупателям улыбается так, будто продает себя, а не фильмы. Сейчас я сама превращаюсь в строгую поборницу морали, потому что… на пороге стоит Лео!..
Он поводит бровью, словно Кларк Гейбл в старых фильмах, и отвечает с легкой небрежностью:
– Боюсь, что нет. Помочь мне сможет только вон та юная леди. – И он направляется ко мне.
Я замираю с открытым ртом, а Лео движется между стеллажами, ослепительный в своем шикарном полосатом костюме и ярко-красной рубашке с запонками.
Он останавливается возле нас, берет у меня из рук фильм, забракованный бабкой, протягивает ей и заявляет:
– Я вижу, у вас отличный вкус. Это не обычное кино о колли, а настоящая баллада о любви, преданности и долге. Приобретая этот фильм, вы получаете три часа душевного трепета и подъема. Ведь на одном диске записаны целых две части. Не упустите свой шанс стать счастливой, милая леди!
От его улыбки бабка тает и шустро семенит к кассе.
Я стою перед Лео, не находя в себе смелости поднять глаза, перебираю диски на полке и чувствую, как щеки
Я не нахожу ничего более умного, чем выпалить:
– Вам предложить что-нибудь?
Он насмешливо смотрит мне в глаза и отвечает:
– Вряд ли меня заинтересует этот ассортимент. Но вот у меня есть кое-что такое, что сможет заинтересовать вас. Я в этом абсолютно уверен.
В ответ на мой недоумевающий взгляд Лео артистичным жестом поводит рукой в воздухе и останавливает ее у самого моего лица. На раскрытой ладони лежит та самая сережка – золотой медвежонок в солнечном диске.
– Этого не может быть! Где вы ее нашли?
– Так, гулял по улице, смотрю – очаровательная вещица. Главное, я уже видел ее раньше в ушке еще более очаровательной девушки. Да и повод прекрасный.
– К чему?
– Вы же теперь не откажетесь поужинать со мной? – Он приближает лицо к моему уху и заговорщически продолжает: – Хотя бы для того, чтобы вон та блондинка скоропостижно скончалась от зависти. Сегодня после работы я за вами заеду.
Я не могу поверить в реальность происходящего и лишь молча киваю. Лео удаляется, оставив в воздухе аромат дорогого одеколона и самую обаятельную из своих улыбок. Ненси провожает его взглядом и не может поверить в то, что произошло несколько секунд назад. Я тоже.
Он заехал ровно за пять минут до закрытия, чтобы все девушки увидели, что это не выдумки. Лео везет меня на свидание!..
Столик был заказан заранее. Похоже, в ресторанчике «Траттория» моего спутника знали и уважали. Меня здесь впервые в жизни почтительно величают синьориной. Мы сидим в уютном зале с приглушенным светом, пьем вино, очень легкое. На небольшом подиуме стоит настоящий рояль. Седоватый пианист наигрывает невыразимо нежный и печальный блюз.
Лео рассказывает о своей жизни на Сицилии – у него там родня. О том, как приятно выйти утром в сад и сорвать с дерева сочный апельсин. Он говорит, как сицилийцы ценят семью, упоминает, что тут, в городе, совершенно не умеют готовить, а его мама делает это великолепно.
Я внезапно захотела увидеть этот сказочный остров, ослепительно сияющий на солнце, его пляжи и мощные стены каменных домов, оливковые и апельсиновые рощи с прекрасными плодами. Попробовать настоящую пиццу его мамы. Я почувствовала, что этот человек по-настоящему мне близок. Не заметила, как рассказала о нашей с папой нелегкой жизни. О своей работе.
Мы говорим долго. Расставаться нам не хочется. Пианист играет. Глаза Лео сияют, когда останавливаются на мне. Я чувствую себя особенной, единственной и неповторимой для этого необычного парня.
Внезапно он протянул руку, осторожно взял пальцами мой непокорный локон и осведомился:
– Вы их не думали выпрямлять?
– Да, это гнездо на голове меня просто удручает.
– Пенни… можно я буду называть тебя так?
Я улыбаюсь и киваю в ответ.
– Пенни, я тебя прошу, ничего с ними не делай. Твои волосы – это что-то необычайное, магнетическое. Они способны свести мужчину с ума. Когда я впервые увидел тебя… – На столе назойливо вибрирует мобильник, и Лео не успевает договорить.