Вышибала
Шрифт:
Пресвитер также добавляет и про Психа с бритвой.
– Тони Денди человек слова, гангстер старых традиций. Раз он пообещал, значит, так и будет. Для него это не составит особого труда. И я даже знаю почему, – говорит друг моего детства.
– Почему? Как? – загудел зал.
– Все очень просто, – с блеском в глазах гремит пресвитер в микрофон. – Потому что Тони и есть тот самый псих! – Маккормак достает из внутреннего пиджака бритву и поднимает ее над головой. – Этот инструмент найден шерифом Лучано в ванной мистера Тернера. На его рукоятке сделано двадцать зарубок. Ровно
Сказать, что я ошеломлен поступком Сила, – не сказать ничего. Публика в церкви притихла, переваривая услышанное.
– Тоже мне доказательство, – прозвучал чей-то голос из задних рядов. – Я таких бритв могу мешок принести.
Пресвитер не произносит в ответ ни слова, лишь достает из кармана диктофон и подносит к микрофону. Он сообщает, что эта запись сделана пару дней назад, и нажимает на кнопку. Несколько сотен головорезов, затаив дыхание, вслушиваются в каждое слово…
Подлый предательский удар в спину со стороны пресвитера оказывается для меня полной неожиданностью. Я ждал выпада от шерифа, был почти уверен в этом. Оказывается, опасность поджидала совсем с другой стороны.
Пару дней назад я и в самом деле зашел к нему в исповедальню. Мне нужен был союзник, поэтому я выложил Силу свой план. Теперь моя тайна раскрыта и, как говорится, выставлена на всеобщее обозрение.
Все время, что я на свободе, Маккормак казался мне искренним христианином, ратующим за очищение города от скверны. Помощь сирым и убогим, утешение слабых, поддержка павших духом – в этом ему нет равных. Я не раз убеждался в его бескорыстии и готовности подставить свое плечо каждому, кто попросит поддержки. Все это уверило меня в чистоте помыслов пресвитера.
Кроме того, он всегда оставался верен тайне исповеди, никогда не болтал лишнего, не раскрывал чужих секретов. Люди открывают своему священнику душу в уверенности, что тот заберет их откровения с собой в могилу. Что ж, я ошибся в пресвитере. Его душа не устояла перед соблазном, Бог ему судья.
Разговор в исповедальне, звучащий в зале церкви, касается не только убийств. Я предлагаю пресвитеру поддержать мою идею возрождения синдиката. Признаюсь ему в убийстве самых влиятельных и харизматичных лидеров банд. Но все это ради благого дела.
Маккормак удивлен подобным признанием. Он интересуется, нельзя ли было договориться обо всем мирным путем. Наивный! Эти люди не умеют заключать соглашения. Единственный способ положить конец хаосу – обескровить бандитов, деморализовать, посеять страх, после чего навязать им свою власть.
Когда запись заканчивается, в церкви некоторое время царит гробовая тишина.
– Повесить его! Смерть Денди! – звучат крики, полные ненависти и злобы. – Месть! Он ответит за всех – Джека, Пита, остальных парней! Скормить его псам!..
– Тихо! – успокаивающим тоном произносит Сил. – Это мы всегда успеем.
Пресвитер делает знак. Ко мне подбегают несколько громил, заковывают в наручники и остаются рядом, направив на меня стволы пистолетов.
– Тони, может, ты хочешь что-нибудь сказать напоследок?
Я подхожу к микрофону и признаюсь во всех убийствах.
Маккормак с явным самодовольством признается, что это его рук дело. Вилли собирался меня предупредить об опасности, поэтому пришлось ликвидировать парня.
– Времени на размышления не было, Тони. Сообщи он тебе обо всем, уверен, я был бы двадцать первым трупом в твоем списке. Ладно, парни! – обращается пресвитер к бандитам, сидящим в зале. – Давайте посмотрим, что мы имеем в результате.
Маккормак предлагает свою кандидатуру на роль главы синдиката. Мол, идея Тони отличная, вот только он переборщил с методами. Ага, а как же! Как будто все эти головорезы понимают какой-нибудь другой язык, кроме силы.
Все хором поддерживают пресвитера. Да уж, Сил ловко меня провел, увел власть прямо из-под носа. Маккормак вещает о том, что годы смуты закончились. Синдикат в союзе с церковью положит начало новой эпохе. Дескать, раньше вы были разрозненными прутиками, которые легко сломать по одному. Теперь же вместе мы связаны в крепкий пучок.
После пламенной речи о том, что мафия отныне едина и больше не допустит распрей и разборок, пресвитер предлагает всем подняться и почтить память погибших товарищей минутой молчания. Я с грустью думаю о Счастливчике. Не стоило его держать рядом и подставлять под удар. Вина в смерти Вилли полностью лежит на мне.
Вскоре собрание заканчивается. Все расходятся, оживленно обсуждая услышанное. Сегодня их ждет бурное празднование. Бывшие банды Пита и Джека смешиваются в один поток. Больше им нет смысла враждовать. Теперь у них один общий босс, который позаботится о всеобщем благополучии и заодно – о душевном здоровье.
12
Я сижу в бетонном подвале, размещенном под зданием церкви. Четыре стены без единого окна. Вверху, под самым потолком, – небольшое вентиляционное отверстие. Видимо, изначально помещение строилось как бомбоубежище для священника и работников храма. Теперь оно пригодилось совершенно в другом качестве.
Руки мои скованы. Я не спеша поцеживаю из бутылки через соломинку старый виски – моя последняя просьба перед смертью. Наверное, в иной ситуации я бы поблагодарил пресвитера за возможность посмаковать хороший алкоголь перед отправкой на тот свет. Да и идея закрыть меня здесь ненадолго – тоже его. Громилы Пита Хирурга и Сатаниста Джека готовы были разорвать меня на месте, но Сил убедил их дать мне время спокойно помолиться за свою душу и покаяться перед Господом в своих грехах.
Сверху, из зала церкви, доносятся приглушенные звуки органа. Этот святоша издевается надо мной, играя похоронную заунывную патетическую муть. Мне больше по душе было бы послушать что-нибудь в исполнении хорошего джазового оркестра.