Выше ножку!

Браун Картер

— Согласна, — я протянула руку, и Кези крепко ее пожал. — Мы — партнеры. И не только на сцене.

Кези, испытывая, видимо, сильные чувства, так хлопнул меня по плечу, что я присела. Он тут же извинился:

— Забываю, что ты — девушка. Правда, я вспоминаю об этом, как только ты сбрасываешь одежду...

— Стоп! — я сразу пресекла эти гнусные намеки. — Мы — деловые партнеры. И не более того.

— Нет проблем! — он широко, от всей души, улыбнулся.

— Тогда — к делу. Какие соображения по поводу Адлера и Штайнера?

Кези был

очень доволен тем, что сумел уломать меня. Он тут же заложил руки за спину и стал расхаживать по гримерной — ну все одно как Джонни Рио по своему кабинету.

— Итак, Адлер... Он кажется мне фигурой далеко не главной, второстепенной, непрезентабельной... Адлер, скорее, исполнитель, чем резидент. Теперь Штайнер... Этот должен знать, кто такой Штамм. Штайнер и Штамм... Мэвис, ты улавливаешь некоторое сходство фамилий?

— Ты намекаешь, что наш громила со шрамом на самом деле может оказаться Штаммом? — поразилась я. — А ведь действительно, если вдуматься, ход достаточно удачный... Скажи, Кези, а что это означает — «штайнер»?

— Я не настолько хорошо знаю немецкий, чтобы разбираться в фамилиях... Кажется, что-то, связанное с камнями... Я вот о чем думаю... — Кези уставился на меня и стал покачиваться с носка на пятку, как маятник. — Штамм, определенно, резидент... Он возглавляет хорошо замаскированную разветвленную шпионскую организацию.

Кези нравоучительно поднял вверх указательный палец. Этот жест доконал меня окончательно.

— О, господи! Шпионы... здесь? — Я почувствовала, как немеет язык во рту. — А я-то, дуреха, по наивности считала, что немцы теперь горой стоят за нас.

— Ну, это дипломатия, не более, — жестко сказал Кези. — А на самом деле разведка никогда не думала складывать оружие — в том смысле, что шпионы были, есть и будут. И вот теперь они окопались в клубе «Берлин». Клуб — всего лишь «почта», пересылочный пункт, прикрытие, чтобы полиции не за что было зацепиться, даже если у кого-то вдруг и прорежется баварский акцент...

— Это как джи-стринг: кулончик на ленточке или медальончик на цепочке — ничего не прикрывает, но тем не менее...

— Но тем не менее...

Кези подмигнул мне. Какой он был симпатичный в эту минуту! Я даже начала жалеть, что прокусила ему руку и покалечила ногу.

— Нельзя терять ни минуты! — Кези снова пришел в движение. — Сейчас идет выступление Ирмы, и у меня есть время кое-что разнюхать. Прежде всего надо установить, куда они припрятали труп Саломеи.

— Вот и хорошо, — я поднялась, полная сил и энергии, готовая бороться со всеми немецкими шпионами, вместе взятыми. — Я тоже иду на поиски тела Саломеи.

— Не надо, — твердо сказал Кези и посмотрел на меня «начальственным» взглядом. — Ты должна обратить внимание на Штайнера. Это сейчас задача номер один. Штайнер если не резидент, то его доверенное лицо. Его надо нейтрализовать на то время, пока я буду искать труп.

— А Адлер?

— С Адлером я как-нибудь сам разберусь, он не настолько хитер и свиреп. Но Штайнер

меня всерьез беспокоит. Я должен быть уверен, что в ближайшие полчаса не столкнусь с ним ни за кулисами, ни в подвале...

— Ты хочешь, чтобы я пришила полы его пиджака к одному определенному стулу?

От такой трудной задачи у меня вновь ослабли ноги. Черт возьми, я не ожидала, что мне придется померяться силами с этим жутким чудовищем!

— Но справлюсь ли я? — мой голос вдруг охрип. — Я, конечно, могу кусаться и лягаться, да и некоторые приемы восточных парней освоила. Но... Захочет ли Штайнер общаться со мной? Полчаса... Это ведь так много! А что, если он даже не станет разговаривать и сразу вышвырнет меня вон?

— Ну, дорогая, у женщин столько приемов и способов, как задержать мужчину возле себя, что никакие восточные парни и в подметки не годятся нашим леди, — вкрадчиво сказал Кези. — Так что иди и ищи Штайнера. А дальше... Я полагаюсь на твою импровизацию. В конце концов, подумай: Штайнер — такой же мужчина, как и все те, кого ты покорила — а ты покорила многих, я в этом уверен.

Ну и сукин сын! Сделал мне комплимент, но такой, что мне захотелось завопить. И я завопила:

— Ты хочешь, чтобы я соблазнила этого дракона? Этого удава?! Этого садиста?!

Кези слушал и молча наливался злостью. И вдруг тоже завопил:

— Ладно, не иди к нему! Пусть Ирму прирежут! Если ты такая трусиха, пусть убийца всадит в нее свой большой нож!

Я заколебалась. Мне было так жаль себя. Но Ирма — почему она должна погибать из-за моей трусости?

— Хорошо, я сделаю это, Кези Джонс. Но только потому, что привязалась к Ирме. Даже представить не могу, как она будет валяться в луже крови...

Мы выскочили из гримерки и разбежались в разные стороны: Кези пошел искать труп, а я — шпиона со шрамом.

Я нашла Штайнера без особых усилий. Он сидел в кабинете Маркуса Адлера. Кстати, кабинет находился неподалеку от подиума, на котором мы выступали, и директор по звукам музыки в любую минуту точно знал, кто сейчас на сцене крутит бедрами.

Когда я входила в кабинет, звучала песенка «Какой чудесный день сегодня»: Ирма трудилась на подиуме вовсю.

Монстр сидел за столом Адлера и о чем-то напряженно размышлял. Я сразу вспомнила, что говорил Кези про шпионов. Уж не продумывает ли Штайнер какой-нибудь коварный план по скорейшему онемечиванию Калифорнии?

Услышав стук двери, Штайнер вскинул голову и посмотрел на меня злобным взглядом:

— Какого черта!.. Что вам надо, Мэвис? — заскрипел он. — У меня и без ваших дуростей голова идет кругом.

— Не беспокойтесь, мистер Штайнер, я не отниму у вас много времени, — скороговоркой произнесла я. — Я, действительно, наговорила вам час назад кучу глупостей и теперь хочу извиниться. Там, в гримерной, я была, кажется, не в себе... Я никогда днем не сплю, а тут вдруг уснула, и такое привиделось... Что самое удивительное, сон был совершенно реальным, вот и...