Выродок
Шрифт:
В тот день флюгера с петухом никто не достиг, и Фиск наложил на студентов штрафные санкции, объем которых зависел от того, на каком расстоянии от финиша застало каждого окончание занятий. Естественно, Драко и Сэм прошли меньше всех, и их штраф оказался таким огромным, что отрабатывать его пришлось после окончания рабочего дня. Закончив бесконечные упражнения, незадачливые студенты отправились в министерский ресторан, который работал круглосуточно, составили карту уже обнаруженных препятствий на крышах и прикинули приблизительную схему их прохождения.
Теперь занятия чередовались: день общефизической
— Разумеется, любезные мои! – Фиск осклабился. – Знакомые ловушки каждый дурак преодолеет! Попробуйте-ка лучше погулять по незнакомым!
Юноша, вспомнив, сколько времени они с Сэмом два дня назад потратили на составление карты препятствий, с трудом сдержал стон.
Вечером, после отработки штрафов, Сэм, посеревший от усталости, подошел к Драко и тихо сказал:
— Мистер Малфой, новостей о моем переводе пока нет. Если так и дальше пойдет, — похоже, остаток жизни мы посвятим отработке штрафов Фиска!
— И что вы предлагаете, митер Эпштейн? – Драко стоял, опираясь о стену. Перед глазами у него все плыло: очередная зачарованная крыша начала бешено вращаться, едва он на нее ступил. Благодаря опыту игры в квиддич юноша не потерял контроль над собой, успел вцепиться в печную трубу и сумел не соскользнуть вниз. Но, несмотря на немалый опыт полетов, продолжить путь Драко не смог. Он простоял у трубы до конца занятий и получил от Кулака совсем уж запредельные щтрафные санкции. Умом юноша понимал, что должен был оторвать руки от трубы, съехать вниз, попытаться ухватиться за что-нибудь во время полета, в случае удачи лезть вверх, а при неблагоприятном исходе упасть на тротуар, потом подняться и начать прохождение с начала. Но, несмоторя на все свои усилия, Драко так и не смог преодолеть страх перед падением с огромной высоты. Это было унизительно, но юноша ничего не мог с собой поделать.
— Может быть, — задохлик выглядел смущенным, — по воскресеньям нам стоит попрактиковаться в хождении по крышам в каком-нибудь старинном квартале одного из магловских городов? Я знаю, таких довольно много… Наложим друг на друга заклятие Мимикрии, и нас никто не увидит, а в случае чего подстрахуем друг друга волшебством…
— Как?! Не думаю, что даже вдвоем мы сумеем зачаровать настоящую улицу так, чтобы падать на нее, не получая при этом травм!
— Возможно, заклинание Вингардиум Левиоса будет гораздо эффективнее, мистер Малфой, — мягко заметил Эпштейн.
Драко в бешенстве закусил губу и стиснул кулаки, от гнева у него на глазах выступили слезы:
— С этими магловскими занятиями я совсем отупел, ничего не соображаю! – выкрикнул он с бесконечным отчаянием, не забыв, однако, понизить голос. – Зачем волшебникам заниматься такой ерундой?!
— Не забудьте, мистер Малфой, вы принадлежите себе еще в меньшей степени, чем я, — грустно сказал незадачливый сотрудник Отдела Тайн. – То, что нельзя отменить, нужно терпеть…
Первое занятие на крышах они провели в следующее же воскресенье. Драко поначалу беспокоился за напарника, но Сэм держался лучше, чем можно было ожидать, бодро перебирался с крыши на крышу, а в трудных
— Я в Хогвартсе входил в факультетскую команду по квиддичу, а потом часто играл с друзьями – ничего серьезного, конечно, на любительском уровне, но это какая–никакая практика, — ответил Эпштейн на невысказанный вопрос напарника, когда они, решив сделать небольшой перерыв, уселись на одной из крыш.
— Я тоже в Хогвартсе играл в квиддич, но… — юноша осекся. Здесь, под бескрайним небом, гулять по крышам было намного приятнее, чем в подземелье Министерства, но Драко все равно испытывал удивлявший его самого ужас при мысли о падении.
— Мне кажется, ваше беспокойство на большой высоте связано с одним очень неприятным воспоминанием школьных времен, мистер Малфой, — очень мягко сказал Сэм.
Юноша сначала не понял, на что намекает собеседник, но вдруг сообразил – и, задохнувшись от бешенства, вскочил на ноги.
— Мистер Эпштейн, мне кажется, я не давал вам повода… — начал он, стараясь не сорваться на крик.
— Мистер Малфой, — Сэм тоже вскочил на ноги, — то, что вы были очевидцем гибели Альбуса Дамблдора – это безусловный факт, объективная реальность. Можно до хрипоты спорить, правы вы были или нет, с радостью согласившись убить директора Хогвартса, но данные события – уже прошлое! Его не изменить! Если вы не сумеете смириться со своим прошлым, принять его, то не сможете жить спокойно и без страха смотреть в будущее!
Драко хотел осадить наглеца, но слова замерли у него на губах. Какой смысл говорить с идиотом, считающим, что наследник высокородных Малфоев и Блэков горюет о смерти презренного Дамблдора!
А когда слова нашлись, они оказались какими-то совсем уж нелепыми.
— Да пошел ты!.. Не хочу тебя больше видеть! – выпалил юноша, сам понимая, насколько невразумительно изъясняется, махнул рукой и пошел прочь от недоумка Эпштейна.
Буквально через несколько шагов земля исчезла из-под ног.
«Какая земля? Это же крыши!» — пронеслапсь в мозгу запоздалая мысль.
Дом, на котором они сделали привал, был хотя и старинным, но довольно высоким – пятиэтажным. Поэтому падение длилось долго, — во всяком случае, так показалось Драко.
Руки пытались нащупать выступы в кирпичной стене, но бессильно скользили, не находя опоры.
Сердце колотилось отчаянно, и его стук отдавался в ушах.
«Странная ирония судьбы, — мысли, наоборот, текли лениво и неспешно, — умру так же, как этот мерзкий любитель грязнокровок… Ох, как же глупо… Выжить у Волдеморта, в тюрьме, при встрече с драконом, на целевых выездах – и погибнуть, упав с крыши… А, может быть, это правильно?! Ведь написано же в той магловской книге: «Каждому воздастся по делам его… Нет, не хочу!»
Волна бессильной ярости захлестнула все тело, но ничего не изменилось. Юноша пытался как-то затормозить падение, но не мог и летел все быстрее.
Не хочу… Мама…
Вдруг полет замедлился. Сначала Драко решил, что это ему чудится, но буквально через несколько секунд мягко спланировал на землю, не испытывая ни малейшей боли.
«Черт, неужели я уже умер?!» — юноша понимал, что должен попробовать подняться, так как только это поможет разобраться в случившемся, но не мог заставить себя даже шевельнуться.