Выродок
Шрифт:
Женщина фыркнула, провожая взглядом уходящих, и скомандовала:
— Мистер Бартлетт, мисс Стоунхилл, мистер Малфой, воспользуйтесь наклейками, которые я вам дала! Одну укрепите на лбу, две другие – на щеках, четвертую – на спине. Да, мистер Малфой, я вижу ваш шрам на щеке, но в темноте его не разглядишь, а наклейка абсолютно безвредна, можете мне поверить! А теперь прикрепите наклейки на спины друг другу! Вот так, хорошо… Возьмите магловские фонарики и закрепите их на груди: в подземельях творить магию намного сложнее, чем на земле и в воздухе, так что лучше не тратить силы зря! Держите Уменьшающие мешки – в каждом из них есть компас, еда и вода на три дня, аптечка с самыми необходимыми зельями
Лица, причудливо измененные сияющими наклейками, магловские устройства на груди и еще одна наклейка на спине придали Песику и Сове настолько нелепый вид, что Драко с трудом сдержал улыбку и лишь огромным усилием воли постарался не думать, как выглядит сам.
Пока они шагали к неприметному ларьку, который скрывал лестницу, ведущую в туннель, женщина резко говорила:
— Предупреждаю сразу: ситуация очень тяжелая! Но вы – люди опытные, бывали в разных передрягах, так что, думаю, справитесь и здесь. Помните главное! Во–первых, ходите группой! Одиночка в туннелях – это смертник! Во–вторых, магию под землей творить очень нелегко, так что не тратьте силы понапрасну! В–третьих, местные инфери неотличимы от живых людей, так что, не раздумывая, бейте всех, у кого нет на лицах наклеек! В–четвертых, инфери можно уничтожить только заклятьем Направленного Огня! Не забудьте: никакие другие заклинания не помогут! И вот еще что… — она помедлила и заговорила, тщательно подбирая слова: — Ходят слухи, что в особо удаленных туннелях есть какие-то летающие огненные черви, и уничтожить их нельзя ни одним из известных людям заклятий. Все, что человек может сделать при встрече с таким червем, — это установить Непускающую стену, которая хоть ненадолго задержит чудище, и бежать! Может быть, конечно, мракоборцы так подшучивали над новичками, но я почти убеждена в обратном… И будьте осторожны, ребята! Непременно оставляйте на стенах пометки, а, если заблудитесь, вызывайте Патронуса и следуйте за ним! Патронусы, в отличие от людей, способны найти выход из любого лабиринта!
Она взмахом палочки открыла зарешеченную дверь ларька, скрывающую вход в туннели. Драко, Песик и Сова, начав спускаться по узкой винтовой лестнице, услышали, как их провожатая закрыла дверь и негромко сказала:
— И ни пуха вам, ни пера, ребята! Жду вас вечером!
— К черту, мэм! – вежливо ответил Песик.
— Итак, где мы находимся и куда теперь идти? – спросил Драко, с интересом оглядывая отделанное кафельной плиткой помещение, где они оказались. Раньше юноше никогда не доводилось бывать на территории магловской подземной железной дороги.
— Судя по всему, мы сейчас в вестибюле станции метро, — объяснил Песик. – Нам нужно спуститься еще ниже! Интересно, есть ли здесь эскалатор – это такая самодвижущаяся лестница, очень удобная… Хотя, даже если эскалатор здесь и был, мракоборцы его наверняка отключили…
Шон прошел немного вперед и громко сказал:
— Да, здесь не эскалатор, а обычная деревянная лестница! Ох, и долго нам идти придется!
Драко и Сова быстро подошли к Песику. Втроем они осторожно начали спуск, который длился долго, но наконец привел ликвидаторов на тускло освещенный перрон, с двух сторон обрамленный линиями рельсов. На обе железнодорожные ветки с перрона вели маленькие деревянные лесенки.
— Куда пойдем? – спросил Шон. – Направо или налево?
— Давайте бросим монетку, — предложил Драко, вспомнив слова нищеброда, сказанные на залитой солнцем драконьей речке. – Орел – направо, решка – налево!
Песик так и сделал. Выпала решка, и он
Несмотря на уверенный тон, выглядел Песик встревоженным, и Драко не винил его за это. Юноше и самому было очень не по себе. Больше всего ему сейчас хотелось подняться по ступенькам и вернуться в привычный и уютный мир, освещенный уже не таким теплым, но по–прежнему ярким осенним солнцем…
Барбара, оступившись на ступеньке, негромко вскрикнула, и Драко вернулся к реальности. Он поддержал девушку и сказал со всей теплотой, на которую был способен:
— Сова, держись!
Барбара благодарно улыбнулась.
Через несколько секунд все трое уже стояли на рельсах.
— Теперь нужно снова бросить монетку! – заявил Шон, стараясь держаться бодро, и подкинул маленький золотой кругляш. – Так, опять налево! Что ж, будем надеяться, это направление правильное! (Здесь игра слов: по–английски слово «right» означает и «правый», и «правильный» — прим. авт.)
— Да уж, будем надеяться! – хмыкнул Драко, чтобы хоть что-то сказать: царящая вокруг тишина действовала на нервы, и хотелось ее нарушить.
Стараясь держаться рядом, трое молодых людей зашагали по рельсам в указанном монетой направлении и скоро вошли в тускло освещенный туннель.
В тот вечер после возвращения домой юноша, безуспешно пытаясь заснуть, думал, что во веки вечные не забудет увиденное во время первого визита в подземелья. Но не прошло и недели, как ужас происходившего тогда смешался с пережитым позднее, и в конце концов в памяти остались лишь два воспоминания о Самом Первом Дне…
Крики первого сожженного инфери – крепкого, сильного мужчины лет сорока – и запах горящей плоти долго преследовали юношу в снах.
— Вы точно уверены, что это был инфери, а не человек? – тихо спросила Сова. Слезы текли у нее по щекам, заливали очки, но девушка не обращала на это ни малейшего внимания, неотрывно глядя на неподвижное почерневшее тело, лежащее у дальней стены.
— Да, абсолютно уверены, — хрипло ответил Шон, подходя к уже окончательно мертвому инфери и взмахом палочки разрезая ему вены. – Ты посмотри: в нем и крови уже не осталось… Этот человек мертв очень давно, и нужно радоваться – тут голос Песика дрогнул, — что мы избавили его от чудовищного посмертного существования!
— Я понимаю, — кивнула Сова, шмыгнула носом, утерла слезы ладонью и протерла очки полой мантии.
Вскоре после этого случая они почему-то разошлись, несмотря на категорический запрет волшебницы, которая привела их к входу в метро; как ни пытался вспомнить Драко, почему через некоторое время остался один, он так и не смог понять, как это случилось.
В следующем своем воспоминании о Самом Первом Дне юноша видел, как стоит посреди темного туннеля, где почему-то нет рельсов, и смотрит на симпатичную, одетую в белое платьице девочку лет десяти, которая молча приближается, глядя на незнакомца с робкой надеждой.
Драко понимал, что девочке в белом платьице нечего делать здесь, в туннеле, среди инфери, но не мог заставить себя ударить ребенка, который ничего плохого не сделал. Трудно сказать, чем это закончилось бы, но девочка вдруг загорелась, словно костер, и начала пронзительно кричать, а из туннеля за ее спиной вышли трое парней с синими наклейками на лицах.
— Что вы сделали? – Драко удивился, что еще может говорить, хотя эти три слова оказалось очень нелегко произнести.
— Я тебе жизнь спас, идиот, — устало ответил парень в ярко–желтой мантии; Драко вспомнил, что видел его среди ласковой обслуги. – Эта девчонка – не человек, а инфери, и силы у нее не меньше, чем у взрослых умертвий. Она бы тебя разорвала! Почему ты ее не сжег, а ждал, когда она подойдет?