Вынуждающие обстоятельства

Сильварг Александр

Джесс тронула Мирпуда за плечо, немного обхватив бицепс, и потрясла. Глаза волка резко открылись, и он сел, глядя перед собой полубезумным взглядом. После паузы он посмотрел на волчицу мутным взглядом, и произнес несколько ошарашенно:

– Л... Лин?

Кон-Сай покачала головой:

– Нет, Мирпуд, это я, Джесси, охотница. Мы с вами едем в Ландар.

Мирпуд потряс головой, и его взгляд стал осмысленным:

– А, это ты. Почему-то мне на секунду показалось, что передо мной Вейлин.

Волк обхватил голову лапами и взъерошил гриву:

– Наверное, мне снились плохие сны, и я от них еще не отошел. Ничего не происходило ночью?

– Все было спокойно, никто не проезжал, никто не беспокоил.

Помимо

Ягмура мне снилась и Вейлин. Я не мог вспомнить, какой она была во сне, но я видел вновь и вновь, как ей перерезают горло. К величайшей скорби, страх, пережитый на туманном поле, оказался реальностью, причем практически идентичной тому, что я видел в реальности. И после пробуждения Джесс в первые секунды казалась мне Вейлин. Похоже, теперь тень погибшей любимой будет преследовать меня всюду. К сожалению, во внешнем облике охотницы и Вейлин было много общего. Конечно, они отличались цветом волос и шерсти, фактурой волос, отличались и складом фигуры и пышностью форм, но при взгляде мельком на Джесс у меня всегда возникло ощущение, что я вижу Вейлин. Как бы то ни было, но рост и видовая принадлежность у них было одинаковой, не считая нескольких черт, по отдельности незаметных, но в итоге дающих сходство.

Внутри сена было тепло, но снаружи меня ждал утренний холод. Я сжался в комок и начал потирать холодеющие плечи:

– Как ты только не замерзаешь в этой холодине?

Охотница посмотрела на меня с удивлением:

– Тут не так холодно, Мирпуд. Утром всегда так.

Кажется, холод начал пробирать меня, и я почувствовал, как у меня дрожат губы и бьет озноб. Это означало одно из двух – либо я простудился... либо переживал из-за смерти Вейлин. Мне хотелось бы, чтобы это было второе, потому что простуда сейчас была бы точно не тем, чем хотелось болеть. Мой озноб заметила и охотница. Она потрогала мой лоб:

– Вроде не горячее обычного. Вытяните ладонь вперед.

Не зная, зачем это ей, я вытянул правую лапу вперед. Кисть у меня дрожала и качалась, как у старика. Волчица покачала головой:

– Переживаете из-за ее смерти. Я знаю, что мое сочувствие сейчас для вас значит не больше, чем пыль под лапами, но я понимаю, что происходит в вашей душе. Я искренне была против смерти Вейлин. Не знаю, что нашло на Янку.

Я пробурчал:

– Конечно, у тебя не убивали любимого на твоих глазах, тебе легко говорить.

Охотница покачала головой:

– Убивали.

Я поднял глаза:

– Что?

Самочка протянула мне сделанный бутерброд с вяленым мясом:

– На моих глазах был убит мой любимый.

Я прожевал кусок:

– Ты же Кон-Сай, как ты могла позволить этому случиться?

Голос волчицы стал бесцветным:

– Да, я была Кон-Сай. И убила его я.

Я выронил кусок бутерброда на сено, забыв о нем:

– Но... Как ты могла? Разве у Кон-Сай могут быть любимые? Они же созданы как верные бойцы Ордена, без страха и чувств.

Волчица подняла упавший бутерброд и отдала его мне:

– Пожалуй, мне стоит рассказать о своей жизни. Но давайте лучше поедем дальше, Мирпуд. До границы не так далеко.

Наскоро позавтракав и согревшись у мини-костерка, разведенного подальше от стогов сена, мы сели на лошадей и поехали дальше. Джес начала рассказывать свою историю:

– Наверное, вам не приходилось слышать, как набирают Кон-Сай? Обычно по стране ищут маленьких волчиц, у которых с детства есть задатки стать охотницей за еретиками. Конечно, не каждая девочка-волчица становится ей, и даже далеко не каждая, но каждая может быть проверена приходским священником. Если он сочтет, что она может быть Кон-Сай – об этом сообщают в ближайший отдел Ордена. В волчицах проверяют множество качеств – спокойствие, умение подчиняться, отсутствие страха, готовность принимать самостоятельные решения, умение ориентироваться

в незнакомой ситуации и прочее. Может показаться, что злость и ярость тоже оцениваются в волчицах как необходимые качества, но это ошибочное суждение.

– Меня тоже признали годной к тому, чтобы стать охотницей. И я стала ей после инициализации в возрасте восемнадцати лет. С тех пор моя жизнь разделилась на до и после. Я с самого начала понимала, что не похожа на других охотниц. Я не помнила точно того, что происходило со мной в детстве, но я прекрасно помню процесс инициализации, когда магия Монолита превратила меня в охотницу. А у обычных Кон-Сай все было строго наоборот – они прекрасно помнили детство, но не помнили процесс превращения в волчиц-охотниц. Помимо всего прочего, я обладала некоторыми свойствами, которым не обладали другие Кон-Сай. Я могла чувствовать магию цели, и поэтому мне не было равных в Кенсане в поисках преследуемого зверя-мага. Более того, я чувствовала наличие Кон-Сай рядом с собой, ориентируясь не только на зрение. Кажется, этой способностью интересовались в самом Ландаре, но отец Бойдул считал эти разговоры выдумкой и не верил в мои способности. И с этого началась погоня за вами – когда я патрулировала улицы Кенсана в образе четверолапой волчицы, я почувствовала, как внутри вас живет очень сильный Кон-Сай. Конечно, сержант мне не поверила, потому что самцов в нашей касте не было никогда, и лишь приказ Верховного Иерарха убедил ее, что вас необходимо поймать и доставить в столицу.

Я потер лапы:

– Так почему же я поработил тебя? Я слышал теорию, что охотница не может поработить самца Кон-Сай, но обычно такие самочки умирали, как Янка. Почему же ты не умерла, но стала моей рабыней?

Джесс опустила голову:

– Я не знаю, Мирпуд. Может, это как-то связано с моими необычными способностями. Возможно, они не дали мне умереть. Одно я могу сказать точно – вы действительно Кон-Сай, и в этом я уверена полностью.

Я помотал головой:

– Я не могу быть Кон-Сай, Джесси. Если бы это было так, то мой учитель, мастер Гимеон, стал бы моим рабом, потому что во время обучения он частенько атаковал меня огненной магией.

Джесс подняла глаза, и в них застыла грусть:

– Но я чувствую, что вы Кон-Сай, Мирпуд. Я не ошибаюсь в этом плане.

Я подъехал поближе и погладил ее по плечу:

– Хорошо, если тебе будет проще, я буду считать, что это так. Кстати, я хотел бы проверить один факт, но не знаю, как ты отреагируешь на это.

Волчица повернула голову в мою сторону:

– Простите?

– Я хотел бы проверить твой спектр. Правда, если все-таки допустить, что я Кон-Сай самец, тогда я не знаю, как ты отреагируешь на то, что я применю магию в отношении тебя.

Красные глаза охотницы остались беспристрастными:

– Делайте со мной все, что хотите, Мирпуд.

Я вздохнул, приготовившись к худшему, и запустил кокон магии, показывающий спектр. Выкристаллизовывался он очень долго, но с волчицей не происходило никаких видимых перемен – как ехала, опустив ушки, так и ехала.

Наконец, сфера зависла над Джесс, и моим глазам предстала достаточно занятная картина – практически полностью серый круг, обозначающий отсутствие магических умений, и небольшой кусок этого “торта” серебряного цвета, примерно составляющий около трех или пяти процентов. Похоже, именно это было причиной того, что происходило с Джесси. В дневнике упоминалась теория Ягмура о серебряном спектре, что он каким-то образом может защищать своего обладателя от различных магических воздействий. Возможно, этот кусочек объяснял отличие Джесс от других Кон-Сай, а также объяснял причину того, почему она не умерла, как Янка. Конечно, такой малый кусок вряд ли давал Джесси серьезные магические умения, но необычные способности он обеспечивал уж точно. Я вернул Кон-Сай к разговору: