Вынуждающие обстоятельства

Сильварг Александр

Наступавшая в голове пустота свидетельствовала, что на этот раз Гимеон точно прекратил сеанс мыслесвязи. Джесс подняла глаза, видя, что я сдвинулся:

– Мирпуд, я сделала чай и немного хлеба с мясом – поешьте.

Я погладил урчащий живот. Вытянув задние лапы и грея их у огня, я взял протянутую кружку и ломоть хлеба с подвяленным мясом. Бутерброд был не очень вкусным, но питательным. Чай же на вкус оказался горьким, но в тот момент мне было абсолютно фиолетово.

Время клонилось ко сну, а ночевать в лесу меня не прельщало. Обсудив свои дальнейшие действия с Джесс, мы поехали дальше по лесной дороге, пытаясь найти что-нибудь,

подходящее для ночлега. Кон-Сай я оповестил о разговоре с мастером, и, кажется, она без пререканий приняла новый план действий.

Лес постепенно перешел в поля, которые постепенно уже начали золотиться. Вдоль дороги все чаще стали попадаться снопы сена. Рассудив, что до ближайшей деревни ехать еще порядочно, а останавливать хоть где-то нужно, я двинул к ближайшему стогу, который стоял в идеальной позиции позади других стогов, сгрудившихся группой, и его не было особо видно с дороги. Волчица сразу же встала, подобрав кинжалы. Я осмотрел ее стройную, но поджарую фигуру:

– И ты не будешь спать?

Джесси бросила:

– Высплюсь и по дороге. Мирпуд, вам надо отдохнуть после того, что произошло. Я посторожу, чтобы ночь была спокойной.

В глубине души я не очень доверял ей. Даже беспрекословное подчинение, которое она демонстрировала весь прошедший день, не уменьшало малой тревоги внутри. Однако же иного выхода у меня не было. Спать действительно хотелось. Пустив Зогмо’са к стогу, я зарылся в сено. Запах подсушенной травы и тепло внутри стога действовали на меня убаюкивающе, отправляя в крепкий сон. А Кон-Сай продолжала стоять, следя за дорогой и поигрывая парными кинжалами в лапах.

Мне снился очень странный сон. Я находился в какой-то белой комнате, в которой не было ничего – только стены, пол и потолок. Из-за того, что комната была однотонна, невозможно было понять, где у нее границы. Одно радовало – стены были не ослепительно белыми, а матовыми, и это не раздражало глаза.

Оглядев себя, я увидел, что стою не в черных одеяниях Судьи, а в футболке и куртке с джинсами, оставаясь при этом в обличии волка. На правом боку, где меня в свое время настиг нож Васи Мажора, шли разрезы ткани в куртке и футболке. Если в Мире Спокойной Воды эти разрезы были небольшими, и мне не удавалось их заметить сразу, то здесь они были много крупнее и заметнее.

От исследования одежды меня отвлек голос позади:

– Максим.

Я чуть ли не подпрыгнул на месте и резко обернулся. На меня смотрел волк, поразительно похожий на меня, только старше и более седой, сидящий в кресле, которого там не было еще несколько секунд назад. Одет незванный гость был в черную хламиду с вышитым зелеными нитями клевером, скрывавшую его фигуру вплоть до щиколоток. Я спросил:

– Откуда вы знаете мое настоящее имя?

Глаза волка были необыкновенно добрыми, хотя и проницательными:

– Мне ли его не знать? Неужели ты меня не узнал, Максим?

Казалось, что его практически полная идентичность со мной была не случайной. Я точно видел его раньше, но где – вспомнить не мог. После паузы и более внимательной оценки я посмотрел в его серо-голубые глаза:

– Талин Ягмур?

Монах усмехнулся:

– Рад, что ты помнишь свои видения. Да, ты угадал мое имя.

Я огляделся, но никого, кроме нас, в этом белом зале не было. Ягмур заметил мою растерянность:

– Да, понимаю, видеть свою копию весьма странно.

Я с подозрением посмотрел на волка:

– Вы

и мысли читаете?

Талин рассмеялся:

– А что их читать, если на твоей морде и так все написано? Наше сходство неслучайно. Я – твой прямой предок, поэтому у нас почти одинаковая внешность. Даже можно сказать, что сейчас ты видишь себя-будущего в более преклонном возрасте.

– Вы? Предок? Как это возможно?

Ягмур встал с кресла, отчего хламида теперь закрывала почти все его тело, оставляя неприкрытыми только кончики пальцев задних лап:

– Я твой предок не в Мире Спокойной Воды, а в твоей реальности. Если быть точным, я твой прадедушка.

Я с трудом раскрыл пасть:

– Пра…дедушка?

– Именно, Максим. Я отец твоей бабушки, которая нынче жива и осталась в деревне в нескольких десятках километрах от Москвы.

Я сел на пол и обхватил голову лапами:

– Нет, что-то не получается. Вы жили тысячелетие назад. Как вы могли быть отцом моей бабушки?

Морда талина немного погрустнела:

– Когда я убегал от Ривелино, я экстренно переместился из Мира Спокойной Воды. И вышло так, что меня забросило в твою реальность, в начало 30-ых годов прошлого века. Будешь очень сильно смеяться, но забросило меня даже не в тогдашний Советский Союз, а в США, в гангстерский Чикаго. Мне стоило больших трудов оттуда убраться. У меня даже не было плана, куда идти. Конечно, я пытался найти среди жителей хоть кого-нибудь с магическим потенциалом, но у всех как отрезало – даже малой крохи дара не было. В поисках нужного мне человека я пересек Атлантический океан и оказался в Европе. И когда я очутился в СССР, я понял, что искать мага бесполезно – проще жениться на местной девушке, чтобы потомок унаследовал мой дар в полном объеме. Моя дочь – твоя бабушка, а также мой внук – твой отец не унаследовали моего магического дара. Но, к счастью, у моего правнука он проявился. Да, я уже был староват, когда впервые подержал тебя на лапах, но мне тогда хватило сил, чтобы понять это. И когда я уже умирал, я заклял себя так, чтобы мои силы перешли к тебе. Так я оказался в твоем сознании и живу там с тех пор. Прошу извинить, что я проявляюсь у тебя в виде Судьи, ищущего возмездия.

Я поднял голову:

– Подождите, подождите. Так мой дар есть копия вашего или нет?

– И да, и нет. Рисунок спектра твоей магии идентичен моему. Ты обладаешь той же силой, какой я обладал еще будучи Верховным Иерархом. Но ты не Судья. Судья – это я. И так будет, пока ты не научишься управлять гневом Судьи. Лишь после того, как ты им овладеешь, его сила станет и твоей. Пока же Судья пробуждается без твоего желания, хотя ты уже научился предугадывать, когда это будет происходить. Тебе же нужно не только предугадывать, но и уметь призывать силу Судьи тогда, когда тебе это будет необходимо.

Я вздохнул:

– Призывать Судью – ужасно. После того, что как я убил Дисто, мне было очень больно.

Талин сел обратно в кресло:

– Да, я это прекрасно знаю. Так ты прошел первое испытание болью. Наверное, тебе говорили, что Судья ответственен только перед самим собой. Он сам устанавливает законы, которым считает нужным подчиняться. И боль – это способ предостеречь его от самоуправства. Ведь находились в прошлом такие Судьи, что они вершили самосуд по своему усмотрению. И такие умирали, потому что однажды просто не выдерживали боли. Наверное, тебе пришлось хоть однажды прибивать боль яростью, не так ли?