Вынуждающие обстоятельства

Сильварг Александр

В голове вспыло ужасное пробуждение в номере гостиницы Кенсана после убийства Дисто:

– Да. Ярость помогла мне подняться в постели после первого приступа боли.

– Вот, Максим, ты познал, какова сила праведного гнева. Злиться и гневаться может всякий Судья – и истинный, и ложный. В этом он такой же зверь, как и все остальные. Но гнев праведного Судьи помогает преодолевать боль от свершения правосудия над виновным. Ложный Судья так не может. Одно из главных условий овладения даром Судьи внутри тебя – не бояться его вызывать только потому, что это несет боль. Если ты будешь вызывать целебный гнев правосудия –

боль будет не так страшна.

Я впервые за все время сна усмехнулся:

– Вызывать вас вместе с гневом. Как забавно.

Ягмур было улыбнулся, но потом погрустнел:

– Было бы смешно, если бы не было так грустно. Меня ведь по сути уже давно не существует. Последний раз я был в том обличье, в котором ты меня видишь, около тысячи лет назад. И я больше никогда не смогу быть в реальном виде. Все, что теперь есть мой удел – быть духом-советником, которого ты можешь видеть только во сне.

Я снова поднял глаза. Подождите, а почему Ягмур не может быть источником информации о Лиге? Он же ее основал! Я начал расспросы:

– Талин, вы были в сознании каждого Судьи, что появлялся здесь за прошедшее тысячелетие?

Ягмур покачал головой:

– К сожалению, нет. Я мог появляться только тогда, когда был еще жив в обличие человека. И вышло так, что впервые за последние три столетия или что-то около того я оказался здесь благодаря тебе и то только потому, что позаботился об этом перед смертью.

– То есть, вы уже не можете появиться в виде зверя здесь?

Ягмур вздохнул:

– Формально могу, потому что как зверь я не умер. Но фактически это невозможно, потому что я умер как человек, и поэтому некем возвращаться сюда. Я остался бесплотным духом, у которого не хватит сил очутиться здесь.

После паузы талин вытянул лапы:

– Два мира – мой и твой, связаны между собой больше, чем ты думаешь. Каждый зверь из этого мира может очутиться специально или ненамеренно в твоей реальности. Ему будет соответствовать свое тело в параллельной вселенной. При желании житель одного мира может перемещаться между двумя реальностями сколько угодно, пока не умрет то вместилище, в котором в момент времени находится его душа. Так произошло со мной – я умер человеком, и поэтому больше не могу перемещаться обратно в тело зверя. Более того, вообще при перемещениях из мира А в мир Б тело из мира А как бы исчезает и его нет.

Я потер голову:

– Подождите, а что происходит в случае перемещения души умирающего человека в эту реальность или же умирающего зверя в мою вселенную?

Ягмур улыбнулся:

– Сразу видно, что ты настоящий Судья – ты умеешь задавать правильные вопросы. Тот случай, что ты описал, является единственным исключением из этой системы. Если ты умираешь как человек, и силой заставляешь себя переместиться – ты окажешься в теле зверя, а тело человека в твоем мире не исчезает и становится трупом, и наоборот. И это при условии, что твои раны были смертельными. Получается такой парадокс – ты живешь и здравствуешь в теле зверя, а твое человеческое вместилище умерло. В таком случае ты можешь вернуться обратно в тело человека, и изумленные жители планеты Земля увидят, как мертвый вернулся к жизни.

У меня задрожали колени:

– Так это значит, что Максим Волк… умер?

Ягмур развел лапы в стороны:

– Скорее всего да. Думаю,

что раны были смертельными, и теперь твое тело человека тихо и мирно лежит в гробу, похороненное.

Я сжал волосы лапами:

– Бедная бабушка… Как она переживет это?

Волк опустил глаза:

– Прости, что рассказываю тебе такие страшные вещи.

Я поднял глаза, полные решимости:

– Мне нужно попасть в свой мир!

Ягмур удивленно воззрился на меня:

– А как же Орден?

– Плевать на Орден, моя бабушка мне важнее. Последний зверь, который значил для меня хоть что-то, убит, и в данную секунду меня здесь не держит ничего. Я должен хотя бы сказать ей, что со мной все хорошо.

Глаза волка посуровели:

– Ты никуда не пойдешь.

Я усмехнулся:

– Да ну? Талин, вы меня не удержите. Свиток переноса при мне, и я смогу в любой момент появиться в своем мире, не спрашивая ничьего разрешения.

Я было встал, но Ягмур силой посадил меня на пол:

– Если не хочешь совершать глупого действия, не спросив меня, то лучше сядь и послушай. Все-таки, я знаю о магии в разы больше тебя.

Я был вынужден покориться. Глаза доброго волка внезапно стали стальными, и теперь я понимал, почему именно Ягмур основал Орден – таким глазам противостоять было невозможно. Убедившись, что я успокоился, талин сел в кресло. Его глаза вновь стали добродушными:

– Свиток тебе не поможет. Он работает только на перемещение в Мир Спокойной Воды, но не из него. Второе. Ты обязан разобраться с Орденом, иначе перемещения не видать тебе, как своих милых мохнатых ушек.

Я наклонил голову:

– Почему «обязан»? Пророчество не указ.

Ягмур обнажил клыки:

– Я говорю не о пророчестве. Я знаю, как переместить тебя в Москву. Но то, что поможет тебе это сделать, находится в Цитадели. И пока ты не разберешься с Бойдулом, бабушки тебе не видать, потому что ты физически не сможешь оказаться у нее.

Я снова схватился за голову. Теперь я был заперт в Граальстане, если верить Ягмуру, и мне не поможет ничего, кроме как победа над тысячелетней махиной архианства. Увидев мою задумчивость, волк запахнул хламиду:

– Теперь ты понимаешь, что это не мое самодурство, а требование судьбы. Только победа поможет тебе вернуться в привычную реальность. К счастью, в твоей реальности время течет в двенадцать раз медленнее, так что там пройдет не так много дней, прежде чем тебе удастся переместиться.

На этих словах комната растворилась… и я проснулся.

За ночь не произошло ничего такого, что могло помешать сну, так что утром Джес пошла будить Мирпуда с чистой совестью.

Кон-Сай разворошила сено, в котором спал Мирпуд. Волк спал очень беспокойно. Его лапы сжимались в кулаки, и он периодически произносил одно имя – Лин, иногда говоря еще и Вейлин. Волчица грустно смотрела на Мирпуда, вслушиваясь в произносимое имя. До сих пор ее терзала совесть за то, что она не смогла помешать смерти возлюбленной волка. И дело было даже не в том, что Мирпуд ее поработил – в смерти Вейлин не было особого смысла, но внезапно проснувшаяся решимость Янки испортила все. Возможно, не убей Райман Вейлин, Мирпуд сейчас добровольно пошел бы за ними, лишь бы его возлюбленная жила. И тогда были бы живы и Райман, и Янка. И тогда все было бы спокойно и так, как полагается.