Выход где вход
Шрифт:
'Вот и делала бы все сама! Чего звонить, людей отрывать?!' — злилась Вера, нервно поглядывая на часы. Она уже опаздывала на важную встречу с Никитой. Предстояло принять аванс за квартиру Марь Иваны от претендентов с вредной риелторшей. Чмокнув пахнущего шоколадом Петьку, Вера понеслась к метро. По дороге заметила, что снег с дождем превращается в обычный дождь и воздух потихоньку успокаивается.
Ну, вот и Кит — собственной персоной! Он дожидался Веру у метро, развалясь в своём авто и неспешно покуривая. Вера, как обычно, запуталась в ногах, но всё же
Для Никиты, вынужденного жить в потоке деловых переговоров, машина была главной возможностью отдыха и уединения. Он так и относился к ней — как к дому. Ухаживал, чистил, прислушивался к ее урчанию. Пылесосил сиденья, обвешивал ароматизаторами. Над лобовым стеклом неизменно болталась иконка. Никакого табачного пепла, ни пылинки — на сиденьях или на полу. Из колонок доносилась мягкая музыка, а если приходилось застаиваться в пробках — познавательно-информационные передачи. Попадая в его пещеру, Вера сразу чувствовала успокоение. Переставала тревожиться и куда-то бежать.
Они познакомились случайно, несколько лет назад. Кит тогда ушел из крупной риелторской фирмы и, решив работать самостоятельно, присматривал помощника. А Вера после недавнего развода искала приработок. Да такой, чтобы не сидеть с утра до вечера в какой-нибудь конторе. Нужно было и Петьку кормить-растить, и диссертацию она рассчитывала закончить… Даже особо мечтала о диссертации, которая должна была показать миру, что развод пошел Вере на пользу, развязав руки. Так и объяснила Киту, что ей важен неполный рабочий день. Это было одним из условий.
На практике риелторская деятельность оставила далеко позади размеренный рабочий график по расписанию. Заполонила собой не только дни, но и вечера, и выходные. О диссертации пришлось забыть. Однако кое-какие деньги и приток впечатлений эта работа приносила. Без впечатлений бы Вера совсем зачахла. Если чем ей риелторство и нравилось, так это непредсказуемостью событий. Ну, и, конечно, бродяжничеством. Тем, что лица вокруг часто менялись, а не маячили всё время одни и те же.
Кит был моложе Веры лет на десять. Начал двигать недвижимость сразу после школы. Он вылупился во взрослую жизнь в ту пору, когда деньги предпочитали образованию. И не захотел выдерживать чьи-то взгляды свысока, терпеть ощущение неполноценности. Между быстрым заработком и образованием решительно выбрал заработок.
С первых же дней знакомства Вера прониклась к Киту уважением за то, что он был трудяга и себя не жалел. Но в ней то и дело взыгрывал педагог, которым она так и не стала. Вера совала Киту умные книжки, назидала, советовала поступить в институт. А после капитулировала — уносила книжки обратно, понимая, что живое не переспоришь (по крайней мере, с помощью печатного слова). Кит любил ощущать жизнь телесно — осязанием, нервами, нюхом, желудком. Скользкие страницы, испещренные грязноватыми буквами, выглядели слишком невкусно.
Не слишком-то уютно было Вере в 40 лет, с амбициями 'научного работника', стать подручным риелтора. Погребенная в ней диссертация так и лезла наружу — в виде советов
В машине Вера обсудила с Китом последние новости. Знала, что тронутся в путь они не сразу, не резко. Кит всё делал плавно и размеренно. Внешность его вполне гармонировала с характером. Сквозь коротко состриженные каштановые волосы светилась по-детски розоватая кожа. Мягкие, округлые черты придавали его внешности солидность и благообразие. Впечатление довершали аккуратные брови — арочками — над широко расставленными глазами чайного цвета. Любопытные Китовы глаза внимательно изучали окружающих. Он не любил расплескивать эмоции понапрасну.
Ну, всё — пора ехать. По дороге предстояло зарулить к нужной станции метро — прихватить Марь Иванну. Вера заторопилась обсудить проблемы, о которых неудобно говорить при клиентке, — даже такой душевной, как Марь Иванна.
— Слушай, ну эта твоя Инфузория! Зачем она к нам обратилась? Её так ломает, что нужно что-то платить! Только время у меня отняла.
— Собирает информацию, определяется, — неторопливо пояснил Кит. — У каждого клиента — своя психологическая граница. Кто на три процента соглашается, кто на четыре.
— Отговорки! — огрызнулась Вера. — Если человек с самого начала хочет сэкономить на услугах, нечего и обращаться.
Она заподозрила, что Кит перебросил на неё Инфузорию, даже не вникнув в ситуацию. Пусть, де, помощница разбирается. А всякий намёк на неравенство в их отношениях Вера принимала болезненно. Образование и старшинство в возрасте поддерживали в ней чувство легкого превосходства. И оно мгновенно улетучивалось, едва между ними обозначалась деловая иерархия.
Вера резко отвернулась и уставилась в окно, как делала всегда, когда изображала обиду. Весьма решительно отвернулась, даже шею напрягла — так хотелось, чтобы её чувства были замечены. Но Кит расслабленно управлял машиной, не глядя в её сторону.
На тротуаре замаячила Марь Иванна в коричневом демисезонном пальто и вязаном платке. Вера радостно заулыбалась, замахала рукой. Нравилась ей Марь Иванна своей искренностью и прямодушием.
На фирме Вера сразу окунулась в море бликов и зеркальных отражений. Мягкое мерцание керамической плитки, ламината, мониторов, прозрачных перегородок, множества мелких лампочек пробуждало в ней ребёнка, распахнувшего глаза на огонёчки ёлочной гирлянды, на всё, что сияет и светится. Лучезарные улыбки, крохотные чашечки с кофе и огромными кусками сахара на блюдце, вышколенные сотрудники, бесшумно шуршащие по офису, — всё это доставляло ей удовольствие именно как зрителю. Каждый раз, попадая в какую-нибудь фирму на переговоры, Вера поражалась готовности служащих целыми днями там сидеть. Но именно 'сидеть' ей в офисах и нравилось. Марь Ивана, не привычная к роскоши, в окружении евростиля почувствовала себя неловко и принялась нервно одергивать юбку.