Выбор
Шрифт:
Лицо короля приняло весьма самодовольное и горделивое выражение. Да, в его силах, в силах Эйтора, было вознести любого, в том числе и этого безродного юнца, на такие высоты, о которых опасно было и мечтать. Еще мгновение назад бывший всего лишь взявшей в руки оружие чернью, теперь Ратхар оказался один из избранных воинов, лучших людей королевства, в один миг обретя и славу, и богатство.
– Благодарю, сир, - склонил голову Ратхар, с трудом привыкая к тому, что отныне он не должен пускаться на колени, разговаривая с правителем Альфиона.
– Это высшая честь, какой только может удостоиться воин, принять рыцарский титул из ваших рук. Но я прошу, прежде чем начать служение вам, позвольте мне исполнить давнюю
– Что ж, верность долгу превыше всего, - кивнул Эйтор.
– Ступай, принеси весть собратьям этого, без сомнения, достойного человека, что он исполнил свое предназначение. А после я буду ждать тебя при дворе, дабы ты занял достойное место возле своего короля, рыцарь Ратхар. Служи Альфиону, как служил прежде, и моя милость будет безгранична.
Ратхар, поклонившись, тоже отступил назад, став меж Рупрехтом и Бранком Дер Винкленом, одобрительно покосившимся на своего бывшего оруженосца. Только строгий даже в этих весьма варварских краях дворцовый этикет не позволил дьорвикскому рыцарю иным образом выразить свою радость за товарища.
– А ты, Рупрехт, путешественник и мудрец, чьи заслуги перед королевством неоспоримы, какую желаешь награду?
– король уставился на третьего героя, готового принять заслуженные почести. Кажется, из присутствующих по-настоящему спокоен был только маг, прятавший в бороде усмешку, которая вполне могла вызвать обиду и гнев короля Эйтора, заметь тот ее.
– Скажи, чего желаешь, и я, если только это в силах человеческих, дам тебе все!
– Ты знаешь, государь, что я не воин, и мне не нужен рыцарский титул, ибо что я стану делать с ним?
– с достоинством ответил Рупрехт, смело взглянув в глаза государю Альфиона.
– И также не нужно мне золото, как и иные сокровища, ибо я странствую по землям, путешествуя из страны в страну, и потому мне тяжко будет всюду таскать с собой сундук с монетами. Прошу, король, если то не будет слишком обременительно для тебя, дай мне коня, выносливого и резвого, дабы я мог как можно быстрее продолжить свои странствия.
Маг без страха и тени колебании смотрел на правителя Альфиона, словно те были равны, и никто не посмел попенять на это странному мудрецу.
– Твоя скромность могла бы оскорбить меня, чародей, - усмехнулся Эйтор, внезапно почувствовавший смятение под пронзительным взглядом этих глаз.
– Но ты сослужил огромную службу королевству, и я исполню твою просьбу, мудрец. Ты можешь продолжить путь, когда пожелаешь, взяв из моей конюшни любого скакуна, какой придется тебе по нраву.
– Благодарю, король, - величаво поклонился Рупрехт.
– Если позволишь, я отправлюсь в путь вместе с моими товарищами, с которыми нас объединила минувшая война.
Они стояли молча, плечо к плечу, рыцарь, маг и юный воитель, ставший в одно мгновение равным благородным лордам. И каждый в этот миг думал лишь о том, что не было здесь того, кто действительно заслужил высшей награды. И более не суждено было ему вернуться в родные леса, кои были юному эльфу милее, нежели любые города и дворцы.
Эвиар, сын Феара, молодой воитель из И'Лиара, выполнив свою миссию, навсегда покинул товарищей, сведенных вместе смертельной опасностью и чувством долга. Приняв на себя удар, предназначавшийся другим, он позволил своим путникам исполнить задуманное, пожертвовав жизнью ради чуждых ему идеалов. И каждый из трех, что принимали незаслуженные почести, твердо решил сохранить в памяти действительно достойные быть воспетым в балладах поступок сына иного народа.
Король
– Я благодарю вас за верную службу, хоть вы вовсе не были обязаны рисковать своими жизнями, спасая королевство от кошмара усобицы, от того хаоса, в который был готов ввергнуть Альфион безумец, возжелавший власти, - четко и проникновенно молвил Эйтор, в этот миг впервые действительно ощутив себя настоящим владыкой целой страны, повелителем целого народа.
– И потому сейчас прошу вас разделить со мною вино и пищу на пиру.
Тьма опустилась на Фальхейн, но запылали сотни факелов, разогнав мрак. Слуги внесли прямо в тронный зал столы, уставленные блюдами и кувшинами. Появились музыканты, шуты и жонглеры, непременные участники любого торжества. Праздник начался.
Глава 16 Выбор
В эту ночь огромный город не спал. По улицам Фальхейна бродили толпы славных горожан, горланивших песни и на разные голоса славивших своего короля, столь щедро даровавшего им праздник. Сотни, тысячи гуляк глотали дармовое вино, которое наливали всем во славу короля на площадях, не задумываясь о дне грядущем, и точно так же забыв то, что было прежде.
Всюду горели фонари и обычные факелы, рассеявшие ночную мглу. А над украшенными улицами, над плотно сбитыми домами, теснившимися в городских кварталах, возвышалась громада дворца. И дворец в эту ночь тоже был освещен сотнями факелов, и там тоже позабыли о сне - король призвал к себе своих верных слуг, чтобы разделить с ними трапезу в честь своего возвращения на трон.
Пир удался на славу. Рекою лился отменный эль и настоящее вино, привезенное откуда-то с востока, едва ли не с самого побережья. Слуги, в этот день трудившиеся, как никогда прежде, только успевал вносить в пиршественную залу блюда со все новыми яствами. Целые туши кабанов, начиненных фруктами, без счета дичи, сладости, доставленные с запада, все это мгновенно исчезало в глотках благородных лордов и доблестных рыцарей, которых на пиру было больше полусотни. Все, кто хоть чем-то смог отличиться в столь счастливо завершившейся войне, были приглашены Эйтором, сегодня игравшим роль радушного и щедрого хозяина.
Выводили затейливые мелодии музыканты, не останавливаясь, терзавшие свои лютни и волынки. Жонглеры и фокусники, лучшие в Альфионе, пытались удивить высокородных господ ловкостью рук и скоростью реакции, подкидывая и вновь ловя сразу по полдюжины острых, точно бритва, кинжалов или извлекая из пустоты живых голубей и кроваво-красные розы. В прочем, на это уже мало кто обращал внимание.
С каждой осушенной кружкой эля, каждой выпитой чашей вина рыцари становились все более шумными, с хохотом и бранью вспоминая свои и чужие подвиги, признаваясь соседям по столу в братской любви, или вызывая друг друга на дуэль. Многоголосый гул заполнил залу, скрывая иные беседы, что велись сегодня в этих стенах.
– Ты мог бы ехать с нами, друг мой, - предложил Бранк Дер Винклен, склонившись над ухом Ратхара.
– В Дьорвике найдется дело, достойное такого храбреца, как ты. И потом, я ведь еще не успел закончить твое обучение. Теперь ты рыцарь, - напомнил дьорвикский паладин, - а, значит, должен хорошо владеть клинком.
– Быть может, я и разыщу тебя тебя, но позже, - отвечал юный рыцарь.
– У меня ничего больше не осталось в этой земле. Мой дом сгорел, моя родня вся лежит в земле, и, возможно, мне больше повезет в твоей стране. Но я дал клятву умирающему, тому, кому обязан не меньше, чем жизнью, так разве честным будет не сдержать ее?