Выбор
Шрифт:
– Почтенный, мое имя - Бранк Дер Винклен, я родом из Дьорвика, - произнес рыцарь, обращаясь к старшине караванщиков.
– И ты, я вижу, оттуда же.
– Верно, - с некоторой настороженностью согласился купец.
– Мое имя - Карл, и я родом из Хильбурга. Но в Дьорвике я не был уже многие месяцы, странствуя по чужим землям.
– Государь, - Дер Винклен окликнул Эйтора.
– Государь, то мои земляки, купцы из Дьорвика. Возможно, они привезли в наши края свежие вести.
Торговцы, убедившись, что судьба свела их на пустынном тракте не с ватагой головорезов, а, ни много, ни мало, со свитой здешнего владыки,
– Скоро уже год, как мы не были в Дьорвике, - сказал Бранку купец, тоже обрадовавшийся, что встретил земляка.
– Исколесили уже полземли, повидали и Келот, и даже бывали в степях номадов-корханцев.
– Я покинул свой дом еще раньше, - подал плечами рыцарь.
– Тоже хотел повидать мир, развеять тоску. Я сполна отдал свой долг королю, отслужив под его знаменами на южной границе не один год.
Карл понимающе кивнул - кто же в Дьорвике не знал, что на юг, на рубежи опасного и таинственного И'Лиара, отправлялись нести службу только по своей воле. Там не было случайных людей, малолетних отпрысков древних семейств, спешащих побыстрее получить подходящее званье. В тех проклятых лесах сложно было заработать богатство, те, кто попадал туда, не мечтали о славе, но всегда могли рассчитывать на эльфийскую стрелу, метко пущенную из непролазных дебрей - на такие "подарки" Перворожденные всегда были особенно щедры. И потому купец взглянул на рыцаря с явным почтением - перед ним был не напыщенный хлыщ, а воин, не раз, прежде глядевший в глаза самой смерти.
– Пожалуй, ты рано решил выйти на покой, милорд, - вздохнул купец.
– С юга приходят дурные вести. Длинноухие выродки все чаще забредают на наши земли, и никогда не возвращаются обратно без пары-тройки человеческих скальпов. Крестьяне снимаются с насиженных мест, бегут на север, оставляя все свое добро. Никакие привилегии, никакие послабления податей, не могут удержать их - эльфийские стрелы для мужиков страшнее немилости самого короля.
– Проклятье!
– мрачно вздохнул Бранк Дер Винклен. Там, на юге, еще оставались его друзья, те, с кем он, бывало, делился последним куском черствой лепешки во время рейдов по приграничью.
– По всему видно, что будет война, - продолжал торговец.
– Слухи приходят один страшнее другого. Эти набеги - только начало. Да оно, может, и к лучшему, - пожал он плечами.
– Пора уже пройтись по их заколдованным лесам огнем и мечом, а то мерзкая нелюдь вскоре опять начнет себя считать хозяевами мира.
– Они не так уж плохи, - возразил рыцарь.
– Просто эльфы другие, и нам, людям, сложно понять их. В прочем, - криво усмехнулся он, - им нас понять не легче. Но среди них тоже есть достойные. Вовсе не каждый Перворожденный - кровожадный хищник.
– Ты, верно, много знался прежде с их породой?
– Не так много, но мне хватило, чтобы кое-что понять, - покачал головой Дер Винклен.
– Хотя, конечно, безумцев среди них хватает. И если они двинутся на север, нашему государю понадобится каждый меч, каждый боец.
– Ну, может, еще и обойдется, - хмыкнул Карл.
– Ведь все это лишь слухи, и только!
Вскоре король двинулся дальше, спеша
– Пора мне возвращаться, - сказал Дер Винклен своему оруженосцу, оставшись с ним наедине.
– Моя битва не здесь, не среди этих пустошей. Эйтор - не мой король, я не ему присягал, и не во славу его я пойду на смерть, если так решит судьба. А ты, мой юный друг, отправишься ли со мной на юг? Тебе там найдется дело, достойное такого удальца. Из тебя выйдет толк, ты ведь уже стал настоящим воином, а мой государь, владыка славного Дьорвика, всегда ценил храбрость и отвагу, неважно, кем были родители героя, знатными лордами, или последними оборванцами.
– Прости, милорд, едва ли я последую за тобой, - помотал головой Ратхар.
– У меня еще есть незаконченные дела, долги, которые нужно вернуть.
– Что же, опять месть?
– О, вовсе нет, - возразил юноша.
– Альвен, погибая, просил меня побывать у него на родине, рассказать о его судьбе. А воля умирающего священна. Так что мой путь - на восток, через океан, - решительно вымолвил он.
Ратхар ни словом не обмолвился о Линзе, сокровище, ради обладания которым многие обрекли бы на гибель целые страны, лишь бы прикоснуться к мощи проклятого амулета.
– Ты прав, это обещание нужно выполнить, - не стал спорить Дер Винклен.
– Но тебя ждет долгий и опасный путь.
– Не опаснее того, что я уже прошел, - усмехнулся Ратхар.
– Все решено, милорд, ведь ты сам сказал, что служба моя закончена. Из Фальхейна я отправлюсь на побережья, а там и дальше, за море. Если мое дело правое, Судия не оставит меня в дороге своей милостью, позволит вернуться живым.
Решения были приняты. И рыцарь, и его слуга, точно знали, куда отправятся вскоре. Но прежде они оказались в Фальхейне, все еще считаясь одними из свиты государя Эйтора. И там случилось много разных событий, о которых ни тот, ни другой, даже не задумывались.
Город встречал своего короля шумом и суетой. К воротам сбежалось несколько сотен жителей, мужчин, женщин, детей, приветливо махавших руками государю. Лица многих из них светились неподдельной радостью - владыка вернулся, чтобы воссесться на троне, а это означало, что вновь воцарится порядок. Одной ночи хватило жителям Фальхейна, мирным обывателям, чтобы искренне полюбить своего короля, той самой ночи, когда в столицу за жизнью Эйтора вернулся его названный брат. И хотя разрушенные дома уже кое-как привели в порядок, на стенах то здесь, то там, виднелись подпалины - следы смертоносной магии Кратуса.
– Радуйтесь, люди, - воскликнул король, бросая слова в бурлившую толпу.
– Мятежники разбиты. Ни один не избежит справедливого возмездия. Справедливость и закон восторжествуют. Сегодня не время для важных дел, завтра же будет пир, и пусть каждый веселится. Никто из вас да не останется в стороне от праздника!
Толпа ответила своему королю восторженным гулом, и Эйтор, сопровождаемый верными рыцарями и солдатами, продолжил путь ко дворцу, дождавшемуся, наконец, своего законного хозяина.