Выбор
Шрифт:
Кто-то должен был уступить, дать слабину, и судьбе оказалось угодно, чтобы таковым стал Рамтус. Гнев застил его глаза, заставлял утратить осторожность, и рыцарь открылся, на ничтожно краткий миг. И этого хватило его противнику. Клинок Ратхара скользнул в брешь, возникшую между двумя атаками, впившись в бедро Рамтуса. А в следующее мгновение закричавший от боли рыцарь вонзил свой меч в левое плечо юноши.
Они отпрянули друг от друга, и было видно, как сильно хромает Ратмус. Рана был глубокой, опасной, но пока еще Рамтус держался на ногах, и имел достаточно времени, чтобы победить, прежде чем потеряет слишком много крови.
– Продолжим?
– тяжело дыша и от боли, и от усталости, предложил Ратхар. Пусть он обречен, пусть оказался в западне, но хотя бы прихватит с собой этого врага, прежде, чем падет от рук его приспешников.
– Ублюдок, - зарычал Рамтус.
– Безродный щенок! Я не стану пачкать о тебя свой клинок.
– И, обернувшись в терпеливо ожидавшим исхода дуэли дружинникам, рыцарь бросил им: - Прикончить выродка! Вперед!
Сразу четверо шагнули в направлении Ратхара, отшатнувшегося назад. Сердце юноши сковал холод - он не сомневался, что против стольких противников не продержится и минуты. А Рамтус, хищно щерясь, словно волк над своей добычей, отступил в сторону, позволяя своим воинам действовать со всей свободой.
Первый из дружинников альфионского рыцаря, замахиваясь топором, подскочил к Ратхару, готовый нанести удар, и вдруг, вскрикнув, выронил оружие, сам затем тоже повалившись на землю. Из голени его торчала короткая стрела.
– Какого демона, - вскричал Рамтус, озираясь по сторонам, как и его спутники.
– Что творится? Кто посмел?
Люди Рамтуса застыли в нерешительности, щурясь в сумрак, и из тьмы, будто для того, чтобы окончательно избавить их от сомнений, вылетела еще одна стрела, вонзившаяся в землю у самых ног окруживших Ратхара воинов.
– У вас, жителей материка, странные представления о справедливости, - раздалось из мглы. В уверенном, чуть несмешливом голосе слышался странный акцент.
– Вас двое, вы оба ранены, а, значит, Ваши шансы равны. Хотел убить - убивал бы, но раз вызвал на бой - бейся, как должно!
Их было шестеро, и двое из них, широко расставив ноги, держали в руках короткие, сильно изогнутые луки, на тетивы которых легли оперенные стрелы, сестры-близнецы той, что сразила слишком прыткого воина, сейчас катавшегося по земле и стонавшего от боли. А четверо держали наготове клинки, уверено шагая навстречу ощетинившимся сталью людям Рамтуса.
– Кто вы такие, - раздраженно, и одновременно с явным испугом, воскликнул Рамтус.
– Кто вы, и как посмели помешать моим людям, как посмели обратить оружие против воинов альфионского рыцаря?
– Рыцарь - это титул, которым в ваших землях наделяют благородных, доблестных и честных воинов, - вместо ответа произнес один из незнакомцев, как и его спутники, высокий и стройный.
– Значит, ты и есть рыцарь? Но разве это благородно, натравливать на своего врага целый отряд, точно свору псов на раненого зверя?
Они были уже достаточно близко, эти чужаки, так опрометчиво вмешавшиеся в схватку, и Ратхар, еще не веривший, что получил если и не шанс на спасение, то передышку, смог разглядеть черты их лиц. И тотчас, не в силах поверить своим глазам, удивленно выдохнул:
– Скельды!
Тот, кто говорил с Рамтусом, перевел взгляд на юношу, прижавшегося спиной к стволу дерева, словно
– Если вы со Скельдина, то не знакомо ли вам имя Альвен?
– крикнул, обращаясь к чужакам, Ратхар.
– Альвен из рода Талем.
– Ты встречался с ним?
– удивленно спросил предводитель шестерки островитян.
– Кто ты? Мое имя Райден из рода Хазим, и я ищу нашего брата, давно покинувшего остров. Если тебе что-то известно, прошу, скажи, человек.
Воины Ратмуса удивленно слушали странный разговор, невольно стараясь отойти в сторонку. Слухи о непобедимых воинах с далекого острова были известны и этим рубакам, и они вдруг утратили уверенность в победе, оказавшись лицом к лицу с воплощенной легендой.
– Если ты ищешь воина по имени Альвен, то я огорчу тебя, ибо он мертв, - произнес Ратхар.
– Но он исполнил то, ради чего покинул свою родину. И знай, Райден из рода Хазим, что та вещь, которую взялся вернуть на Скельдин тот воин сейчас у меня. Я, Ратхар, сын Хофера из Альфиона, хотел принести ее вам, тем, кому было завещано хранить эту реликвию, но мне помешали.
Райден ни на мгновение не усомнился в правдивости слов юноши. О требовательно взгляну на Рамтуса, совершенно уже растерявшегося, и не терпящим возражений тоном произнес:
– Этот человек уйдет с нами. Вы не посмеете остановить его, причинить ему хоть малейший вред.
– Ни за что, будь ты проклят, - гневно крикнул рыцарь.
– Вы, чужаки, убирайтесь прочь, а этот человек - мой. Он мой враг, и я возьму его жизнь, если даже придется сперва прикончить вас!
Однако никто не поддержал Рамтуса. Его спутники неуверенно косились друг на друга, уже готовые бежать, оставив своего господина один на один с полудюжиной легендарны воителей-островитян. И в этот миг из трактира вышел Ромар. Увидев новые лица на сцене, рубака не мешкал. Одним прыжком он оказался возле своего коня, мгновенно сорвал с седла загодя взведенный самострел, вложил в желобок ложа болта и, почти не целясь, нажал на спуск.
Тяжелая стрела, жужжа, устремилась к одному из скельдов. Тот спокойно сделал шаг в сторону, пропуская болт, а в следующий миг Ромар повалился на землю - горло его насквозь пробила пущенная одним из островитян стрела.
– Бей их, - крикнул Рамтус, взмахивая клинком.
– Вперед!
Силы были как будто бы равны - против шести островитян оказалось пять людей Рамтуса, да еще сам рыцарь, пусть раненый, но пока твердо державшийся на ногах, а также тот, кому пришельцы всадили стрелу в ногу. Правда, от этого, последнего, в бою едва ли было бы много проку. Но так лишь казалось.
Ратхар уже видел такое, но и сейчас, когда назвавшийся Райденом воин исчез, будто растворившись в ночном, пропитанном влагой воздухе, юноша невольно вздрогнул. А скельд уже оказался в самой гуще дружинников Рамтуса. Дважды свистнул клинок, с чавкающим звуком погружаясь в плоть, и двое альфионских воинов повалились на землю, поливая ее собственной кровью. Остальные расступились, пытаясь взять в кольцо единственного противника, но они двигались медленнее, чем меч Райдена, и еще один упал под ноги своим товарищам с рассеченной грудью. А затем разом свистнули две стрелы, и со спутниками Рамтуса было покончено - остался только рыцарь, да еще стонал раненый в самом начале странной схватки боец, пытавшийся подняться на ноги.