Выбор
Шрифт:
— Нет, — покачала головой Ирэн, — ругать не буду
И Миша рассказал ей то, что услышал, когда прятался под балконом ханского дворца.
Ирэн задумалась:
— Значит Эривань. А что она помнила из истории про покорение Кавказа? Да практически ничего. Пожалуй, только то, что несмотря на численное превосходство противника Эривань был взят и присоединён к империи*.
(* прим. Автора — здесь Ирэн путает название ханства и название столицы. Эриванское ханство располагалось на территориях
Так, успокоив себя, что и здесь всё пойдёт по такому же сценарию, Ирэн больше не стала терять время и кивнула офицеру Ефиму Поселягину и, когда тот подошёл, коротко сказала:
— Можем ехать
Ей больше не хотелось, чтобы война снова догоняла её. Она женщина, ей надо сохранить детей и себя для детей. Война — дело мужское.
Виленский догнал небольшой «детский» караван спустя два дня, на подъезде к переходу через горы.
Ирэн встревоженно смотрела на барона, ожидая, что он поделится новостями, но Виленский молчал.
— Ладно, — подумала Ирэн, — сейчас сложный переход, но потом, когда окажемся у себя на территории, он у меня не отвертится.
Переход действительно был сложный, те из детей, кто постарше, вылезли из повозок, на повозках оставили только самых маленьких.
На переход ушло почти три часа, всё прошло благополучно, солдаты в самые сложные моменты брали детей на руки и переносили. Устали все, когда закончили переход все просто попадали на землю, но зато до монастыря оставалось полдня пути.
Переход преодолели только повозки, кареты пришлось оставить на той стороне, они были слишком тяжёлыми и громоздкими. Поэтому все, включая Ирэн и Виленского разместились на повозках с детьми, так и поехали.
Гвардейцы ехали впереди верхом, договариваясь с пограничными разъездами. Ирэн порадовалась, что территория тщательно охраняется, хотя, если Али-Мирза удержит Ширванское ханство, можно больше будет не опасаться внезапных налётов.
У Виленского Ирэн так и не успела спросить, как дела, потому что к нему подобрался шустрый Миша и с налёта обратился к барону:
— Господин Виленский…
— Можешь называть меня Сергей Михайлович, — улыбнулся Виленский, — видишь, Миша, моего отца звали так же, как и тебя
Мальчишка обрадовался и уселся на край повозки рядом с Виленским:
— Сергей Михайлович, а что такое «конница Шамсаддина»?
Ирэн увидела, что Виленскому было очень сложно «удержать лицо». Он взглянул на Ирэн, потом на мальчика и спросил:
— А где ты слышал про конницу Шамсаддина?
Мальчишка вдруг потупился, исподлобья взглянул на Ирэн, Ирэн поняла, что надо вмешаться:
— Миша, давай ты пока пойдёшь к Равшане-ханум в повозку, ей нужна помощь, а мы с Сергеем Михайловичем поговорим.
Ирэн рассказала барону, что у их разговора во дворце был маленький свидетель. Она думала, что Виленский разозлится,
— Достойная смена подрастает, надо будет этого мальчика в столицу отправить, в военное дело, такие кадры Шувалову нужны.
Потом Миша снова перебежал из одной повозки в другую и узнал, что теперь его ждёт в будущем военная служба, и лучшая тренировка сейчас — это «умение молчать и хранить тайны». Мальчик искренне пообещал, что он начнёт тренироваться прямо сейчас и от него никто не узнает ни одной государственной тайны.
Ирэн и самой было интересно, что же это за конница такая, но она решила подождать пока приедут в долину, где расположен монастырь.
В долину добрались к закатному часу и застыли на въезде в долину, завороженные зрелищем. Красные закатные лучи освещали наполовину выстроенное здание храма, собранное из красных блоков, отчего казалось, что стены сверкают словно сделаны из огненных рубинов.
А Ирэн вспомнила о том, что по пути в Никольский можно сделать совсем небольшой крюк и заехать на её рудник по добыче огненных рубинов.
Когда подъехали к «комплексу», другого слова у Ирэн не нашлось, потому что она увидела именно комплекс зданий, то стало видно, что вокруг строящегося здания храма стояло несколько уже готовых строений, и парочка ещё была в процессе. Всё было сделано из красных бетонных блоков и смотрелось просто потрясающе.
Навстречу повозкам вышла настоятельница, прищурила глаза и, когда увидела кто сидит в повозках, как-то неловко всплеснула руками и быстрым шагом пошла навстречу.
Дети её узнали. Настоятельница плакала, смеялась, обнимала всех, а потом обняла Ирэн.
Ирэн представила Равшану и все вместе они занялись размещением детей. Кроватей, конечно, в домах ещё не было, да и матрасов не хватало. Одеяла и ковры Ирэн и Равшана купили на рынке, но сердце обливалось кровью, когда Ирэн увидела, как дети пристраиваются отдыхать прямо на коврах.
А особенно когда кто-то из детей сказал:
— О, а у Хамаза-паши мы также спали, на ковриках
Виленский, увидев, как изменилось лицо Ирэн, куда-то вышел.
А на следующий день приехала целая куча телег с деревом и несколько деревщиков подошли к Виленскому, который как раз стоял рядом с Ирэн и обсуждал, что ещё требуется для обустройства. Один из деревщиков вышел и спросил:
— Прибыли мы, господин, какие кровати будем делать?
Но Ирэн опередила Виленского. Ей в голову пришла мысль, что детям, особенно мальчишкам будет интересно спать на двухэтажных кроватках, и тогда их можно будет разместить в двух домиках. Девочек в одном, а мальчишек в другом, который чуть побольше.
Здесь же на земле Ирэн палочкой нарисовала двухэтажную кроватку с лесенкой. Главный деревщик почесал макушку, крякнул, покачал головой, и Ирэн уже подумала, что, наверное, сейчас откажется, но тот вдруг выдал: