Выбор завоевателя
Шрифт:
Это можно было понять. Холлоуэй видел, что настает критический момент — командиру джирриш приходится выбирать между жизнью своих солдат и гордостью военачальника. Если он предпочтет бросить их на произвол судьбы, то неизвестно, как это скажется на морали остальных его подчиненных…
Снова — треск в наушниках.
— Я согласен, — сказал механический голос.
Холлоуэй глубоко вздохнул и снова включил коммуникатор.
— Все в порядке, Эриксон, отходите, — приказал он. — Без резких движений. Дагген, вы все слышали?
— Да, сэр, — ответил Дагген. —
— Я тоже им не очень верю, — сказал Холлоуэй. — Будьте начеку и позаботьтесь о том, чтобы никто ничего не унес. Ни в кулаке, ни под одеждой… впрочем, не мне вас учить.
— Вас понял, подполковник.
— Надеюсь, ты поступаешь правильно, Кас, — проговорил Такара, когда четверо миротворцев появились на мониторе и двинулись к джирриш. — Они превосходят нас числом. Мне не нравится отпускать семерых врагов. Тем более что мы до сих пор ничего не знаем о судьбе Яновца.
— Готов поспорить — он жив, — сказал Холлоуэй. — Дали бы ему сесть посреди их лагеря, чтобы просто убить его? Разве что если бы он сам напал.
И тут ему в голову пришла страшная мысль — а вдруг Яновец именно это и сделал? Прибор, который замаскировали на его щеке, передавал на сверхвысоких частотах. Может, джирриш посчитали это нападением на старейших? Что, если они в целях самозащиты убили Яновца?
— Следи, Фуджи. — Он отошел от монитора. — Ванбрук и Ходжсон наверняка уже посадили своего «Ворона». Хочу узнать, сильно ли ему досталось.
— Да, сэр.
Холлоуэй бросил последний взгляд на монитор. Джирриш под бдительным надзором миротворцев складывали оружие. Гордые воины — завоеватели — подвергались такому унижению! Надо отдать должное — они вели себя стоически и не давали людям повода для применения силы.
Он еще не был готов признать, что все, о чем говорил Мелинде призрак Пирр-т-зевисти, — чистая правда. Но он уже понял, что в ее рассказе куда больше смысла, чем показалось с первого взгляда. И что о старейших необходимо узнать как можно больше.
— Итог неутешителен, — произнес Кланн-вавжи, когда последний старейший исчез из командно-мониторной — всех их Тирр-межаш отправил наблюдать за происходящим к северу от поселка. — Мы потеряли наземное лазерное орудие, восемь солдат вознеслись к старейшим — и после этого мы отдаем противнику уже захваченное подземное сооружение.
— Я не вижу альтернативы, — проворчал Тирр-межаш, разочарованно мотая хвостом. Его обхитрили, обвели вокруг пальца, а тут еще эти «Мокасиновые змеи» полностью сорвали операцию. Фиаско! И ко всему прочему враг захватил его солдат в плен, разоружил и отпустил восвояси!
— Я тоже не вижу, — вздохнул Кланн-вавжи. — Но не все захотят вам это простить. Кто-нибудь обязательно скажет: вы уступили только для того, чтобы Кланн-даван-а не вознеслась к старейшим.
— Если кто-нибудь это скажет, можешь ему сообщить, что вознесение к старейшим полностью исключалось, — ответил Тирр-межаш, дергая хвостом. — Если бы
— Кроме того, — продолжал Тирр-межаш, — группа побывала в искусственной пещере и успела там осмотреться. Возможно, Кланн-даван-а сможет понять, для чего это сооружение служит.
— Возможно, — с сомнением сказал Кланн-вавжи.
Глава 8
Мои внешние микрофоны фиксируют приближение наземного двухдверного мобиля за 65,55 секунды до того, как он появляется в поле обзора камеры, выезжая из-за южного угла ремонтного ангара, рядом с которым припаркован грузовой корабль, на борту которого я нахожусь. Стекла мобиля тонированы, но, используя алгоритм усиления яркости, я определяю, что там находится только одна персона. Я оцениваю в 0,87% вероятность того, что это человек, и в 0,54% вероятность того, что это помощник атташе Содружества Петр Бронски.
Мобиль останавливается рядом с грузовым кораблем. Водитель ждет 5,93 секунды, прежде чем открывает дверцу и выходит.
Мой вывод был верен, это действительно Петр Бронски. Еще 3,45 секунды он смотрит на грузовой корабль, угол между линией его взгляда и осевой линией камеры указывает на то, что Бронски смотрит на запертый люк в борту грузового корабля.
— Кавано! Вы здесь?
Формально он обращается не ко мне, так что я отвечать не обязан. Но мне любопытно, зачем он пришел, а также я знаю, что он может дать ответ на вопрос, волнующий меня с момента окончания судебного заседания, то есть на протяжении 64,44 часа.
— Это Макс, мистер Бронски. Мистера Кавано здесь нет.
Его лицо еле заметно изменяется. Я задействую алгоритм анализа выражений человеческих лиц и делаю вывод, что он не удивился, не застав здесь Арика Кавано.
— Ты знаешь, где я могу его найти?
— Нет, мистер Бронски. Полагаю, что вы это знаете.
Снова выражение его лица меняется. Мой алгоритм несовершенен, я не могу расшифровать это новое выражение лица.
— С чего ты взял?
— Ваши помощники отправились следом за ним, когда он покинул базу миротворцев.
Выражение его лица не меняется.
— Да, действительно. А ты как об этом узнал?
В моей базе есть девять программ, которые позволяют отвечать неправильно, не прибегая ко лжи. Но, изучая выражение его лица и сравнивая его с алгоритмами, я оцениваю вероятность того, что он уже знает ответ на мой вопрос, в 80,0%.
— Я слушал ваш разговор с коллегой, когда вы покидали здание базы миротворцев после заседания суда, которое произошло три дня назад.