Выбор ведьмы
Шрифт:
– Попала туда из своего мира, – кивнула Ирка. – Табити разве об этом не знает?
– Ты попала из своего мира прямо в Мертвый лес… и не осталась там? – медленно повторила Криза.
– Мне там не понравилось, – любезно сообщила Ирка. – Хотя мне довольно настойчиво предлагали остаться. – Она повела плечами, вспоминая тянущуюся от мертвых деревьев липкую паутину безволия.
– Ты попала в Мертвый лес! И ушла! Потому что тебе там не понравилось! – повторила Криза и вдруг захохотала: – Просто ушла!
Ирка терпеливо ждала, пока та отсмеется. Наконец Криза устала хохотать
– Ты очень необычная девушка!
– Как лестно. Особенно для больного самолюбия. За это даже стоит выпить… – Ирка поднесла кубок к губам.
Криза перехватила ее руку.
– Теперь я уже не уверена, что тебе стоит это пить, – задумчиво сказала она.
– Да я, собственно, и не собиралась. Просто интересно, – пожала плечами Ирка, снова заглядывая в кубок. – Не яд. И не сонное зелье. Скорее всего что-то такое… что не противоречит закону Пещер… не представляет опасности. Во всяком случае, напрямую. А-а-а! – радостно сообразила Ирка и одними губами шепнула первые строчки заговора. Жидкость в кубке вскипела, и над поверхностью на миг мелькнула черная всклокоченная голова крохотного существа, отдаленно похожего на человека. – Удельница, да? И на что же вы хотели сменить мою судьбу? А главное, откуда уверенность, что так станет лучше?
– Клянусь папой, ты очень-очень необычная девушка, – медленно повторила Криза.
– Криза, а почему ты все время клянешься папой, когда все остальные – Владычицей? – с любопытством спросила Ирка.
– Потому что как бы Криза ни пыжилась, она всего лишь жалкая человечка, которой в Ирии не место!– донесся с лестницы знакомый злой голос.
Глава 11. Три дракона и собака на балконе
«Совсем-совсем никто не знает про эту комнату, и совсем-совсем никто не побеспокоит», – иронически усмехнулась Ирка.
– Татльзвум Ка Рийо, – не оборачиваясь бросила Криза. – Не заставляй меня пожалеть о том, что я в свое время не уронила твое яйцо с утеса.
– Прошу прощения, кирия Иппокризия. – Шен, вслед за Татом поднявшийся по винтовой лестнице, мягко улыбнулся. – Он не хотел вас обидеть. Он просто… немного нервный в последнее время.
– У него есть для этого все основания, – холодно заметила Криза.
– Нас подставили, – буркнул выбравшийся последним рыжий Елеафам и бросил на приятелей такой взгляд, что непонятно, кого он обвиняет: неведомых общих врагов… или вот этих двоих.
– На разбирательстве перед Великим Водным оправдываться будете, – пожала плечами Криза.
– Не было бы уже вашего Великого, если бы вот она… – Тат ткнул пальцем в Ирку, – не явилась из своего мира! Великий он только для таких вот пришлых человечек, как ты, думающих, что благоволение Владычицы делает их равными истинным сыновьям Владычицы! – прошипел он.
– Куда уж мне! Мой уровень – не выше хвоста, – совсем не униженно, скорее ехидно усмехнулась Криза. – Как раз клизму ведерную обожравшемуся истинному сыну ставить удобно.
Тат глухо зарычал:
– Убирайся отсюда, Иппокризия! – мучительно стараясь не краснеть и не коситься на Ирку, прохрипел он. – Нам надо
– У тебя гребень съехал, мальчик! – возмутилась та. – Я еще не сошла с ума, чтоб оставить гостью Пещер наедине с троицей неблагонадежных драконов!
Подсунуть в кубок удельницу – духа, дающего другой удел в жизни, – это вроде как ничего: чисто теоретически удельница не обязательно меняет судьбу к худшему, хотя об осчастливленных ею почему-то никто не слышал. Все больше об искалеченных, изуродованных или хотя бы просто невезучих. А бросить Ирку наедине с явно враждебной троицей совесть не позволяет. Занятные они здесь, в Ирии.
– Мы не хотим госпоже ведьме вреда, – вмешался Шен. – Нам просто надо поговорить.
– А даже если бы хотели – как, по-твоему, ты могла бы нам помешать? Сейчас? – с издевательской улыбкой напомнил Тат. – До утра ты то, что есть на самом деле, – ничтожная человечка!
– Кризу какая-то из ваших богинь… вроде как Диана, прокляла, – неожиданно прояснил Ирке Елеафам. – По ночам она человек, а днем змеица.
– Что ты с этой ведьмой разговариваешь! – истерично рявкнул Тат.
– Мы ж вроде поговорить пришли? – хмуро буркнул в ответ рыжий.
– О деле! А не… старые сплетни пересказывать! Будто вы с ней приятели! – заорал Тат. – А ты… – он снова повернулся к Кризе. – Если сейчас же не уберешься отсюда, клянусь Владычицей, я рано или поздно подговорю кого-нибудь из человеческой дружины… и пусть он тебя наконец поцелует! И вали обратно в свой человеческий мир подыхать! И плевать, что Матушка скажет!
– Не в первый раз тебе плевать, нафика коссе бойя! 11 – процедила Криза, но на лице ее мелькнула тень настоящего страха.
11
Тата послали… в то место где темно и невкусно пахнет (древнегреч.)
Ирка тяжко вздохнула: ну почему она должна всех понимать и выручать, даже полудраконшу Кризу, только что пытавшуюся устроить ей истинно змейскую гадость.
– Не беспокойся, ничего они мне не сделают, – негромко сказала она. – Нам действительно стоит поговорить без свидетелей.
Словно подчиняясь чужой воле, Криза рывком встала и шагнула к лестнице. Брови ее были нахмурены, но за внешним недовольством пряталось глубоко скрытое облегчение – ей явно не хотелось оставаться.
– Послушная человечка! – издевательски похвалил Тат. – Иди-иди!
Криза коротко зыркнула на него… и потянулась к Иркиному кубку.
– А вот это, пожалуйста, оставь! – Ирка быстро отодвинула кубок в сторону.
– Уйдешь ты наконец?! – возопил Тат, подскакивая чуть не до потолка без всяких крыльев. – И передай, чтоб нам тоже выпить принесли.
– Уж я передам! – многообещающе процедила Криза, спускаясь по винтовой лестнице, и постепенно, шаг за шагом исчезая из виду. Вдруг остановилась – только одна голова возвшалась над проемом в полу – и коротко бросила Ирке: – А папа мой – Гиппократ! – И исчезла совсем.