Выбор сердца
Шрифт:
Жесткий, непримиримый тон. И вопрос — требующий ответа, будь оно всё неладно! Только именно о существующей проблеме говорить хотелось в последнюю очередь. И с чего вдруг отец затронул достаточно непростой вопрос для их дражайшего семейства…
— Прости, в каком смысле? — Димка всё же сделал попытку уйти от разговора. Давно вышел и того возраста, когда был обязан подчиняться всем писаным и неписаным правилам. Когда ради беспроблемных встреч с отцом, терпел выходки женщины, приходящейся ему родной матерью. Так уж сложилось.
— Ты дурака не включай, — предложил Алексей, кажется, не
А когда сегодня, уже при посадке в самолет, зазвонивший телефон высветил абонента «Лена Гарбузова», с минуту с сомнением смотрел на тот. Звонок сильно удивил. Да, отношения, вроде, поддерживались. Но вот, что касалось звонков друг другу… Исключительно, когда вопрос касался сына. И даже возраст последнего ничего не менял. Бывшая жена, как нарочно, выискивала повод для общения. Удивительно, как до сих пор не напомнила о своем существовании личным визитом.
— Не мне предназначаются, — буркнул Димка, зажигая плиту и ставя греться чайник. Секундой спустя добавив, — Воспитание не позволяет.
— Зато мне воспитание позволяет дать тебе по шее, — Константинов находился не в самом своем лучшем расположении духа. Димка с трудом сдерживался от соблазна отпустить на данный счет пару колкостей. — Ты вообще с Новым годом мать поздравил?
Вопрос, который Димке определенно пришелся не по душе. Очень надеялся, что до отца информация, о его очередной конфронтации с Еленой Викторовной Гарбузовой, не дойдет. Или, хотя бы, не дойдет в новогодние дни. Впрочем, да, вроде те прошли. А учитывая, что у Алексея Петровича другие проблемы нарисовались…
— Поздравил, — сухо обронил младший Константинов, давая отцу тем самым понять, что данную тему обсуждать не настроен. Собственно, не сильно удивил. — По телефону, — продолжал он отрывистыми фразами. — Двадцать пятого декабря прошлого года, вечером разговаривали.
— Дима, она мне звонила сегодня, как раз перед посадкой в самолет, — с расстановкой произнес Константинов-старший. — Хорошо хоть, не названивала с первого по восьмое. Мессенджер её сообщениями забит. Сказать не хочешь, что у вас там опять произошло?
— Всё нормально, — упрямства парню не занимать. Вот с характером у него было… Тут даже, наверно, Константинов-старший мог покурить в сторонке. — Новостей никаких: Лада — не устраивает. Я — совершил ошибку.
Алексей долго в раздумьях смотрел на сына. Сколько раз приходилось выступать посредником между матерью и сыном? Уже даже и не считал. У самого характер — не подарок. Но тут… Гремучая смесь, которую слегка обуздать получилось, но вот взять под полный контроль — нет. И с возрастом ничего не менялось. Бога благодарил, что хоть хуже не становилось.
— Дим, ну нельзя так, — все же попытался Константинов повлиять на сына. — Я всё понимаю. И тебя, поверь, тоже. Ну, человек она такой. Да, проблема с пониманием. Думаю, приехать на пару часов — не сложно. Но вот так.
— Не могу по-другому, — достаточно жестко прервал Димка отца. — Не получается. Неоднократно просил не вмешиваться в мою жизнь, в мои отношения с Ладой. Сто раз объяснял, что мой выбор сделан. Но нет, продолжает
Ответил не сразу. В данном случае спорить сложно. Напряжения между молодыми, на первый взгляд, не чувствовалось. Но выходка бывшей, действительно, могла создать проблему, и достаточно серьезную. Удивительно, что ребята сумели быстро восстановить доверие друг к другу.
— Она — мать, — тем не менее прозвучало вслух. — Даже преступница остаётся матерью. И имеет полное право рассчитывать на внимание со стороны своего ребенка. Элементарное внимание, Дима. Хотя бы пару часов встречи. Тем более — в Новогодние дни. Просто заехать, поговорить.
— Правда? — Дмитрий задержал на отце полный удивления взгляд. — А напомнить, кто пару лет назад, ну, может чуть больше, точно сейчас не скажу, посылал ко всем чертям всех и вся, когда самого увещевали не пороть горячку и вспомнить о матери? — полюбопытствовал он, не сводя с отца внимательного взгляда. — Пап, твоими словами сейчас скажу: давай со своей жизнью я как-нибудь сам буду разбираться.
— Дима, потом ведь, случись что, самого себя не простишь, — остановил Константинов сына, когда тот собирался вернуться в комнату, в надежде прекратить не слишком приятный разговор. — Да, несколько лет назад у меня был конфликт с матерью, — не стал отрицать очевидного. — Только когда дверь открыла твоя Лада, земля под ногами качнулась. Боялся, что худшее случилось. А там еще и твоя мать вышла, совсем полный…
Помнил то свое предновогоднее появление в Новгороде. Действительно, вся жизнь перед глазами пронеслась с момента, как дверь открыло очаровательное создание и до слов Ленки, что Мария Павловна руководит накрытием новогоднего стола.
— Я от матери не отказываюсь, — заверил Дмитрий, с долей недоумения посмотрев на отца. Кто-то из них кого-то определенно недопонимал сейчас. — Но тебе не кажется, что она слишком много на себя берет? Ты себе как представляешь наше с ней общение? Я Ладе, что должен сказать: я очень тебя люблю, но, прости, посиди в отеле, пока к матери загляну? — продолжал он задавать вопросы, кажется не особо стремясь получить на те ответы. — Повторяю, я чуть жену из-за неё не потерял. Причем и в прямом, и в переносном смысле. Ты не видел, в каком она состоянии в клинику приехала. Хорошо, что в клинику. Мать могла ей всю жизнь переломать. И предлагаешь проглотить это? Извини, не получается. По крайней мере — пока.
Где-то с отцом и соглашался. Только вот сейчас, (по крайней мере, как считал сам), не стоило затрагивать данный вопрос. С другой стороны, если Елена Викторовна начала названивать, то отца в целом — понимал. Вряд ли тот, строя планы со своей Ритой, вписывал в те звонки от бывшей. Даже если те будут касаться сына. Взрослого сына. Сложно, если вообще — возможно, объяснить их любимой женщине.
— Кто тебе не дает поехать с Ладой? — поинтересовался Константинов, хотя вряд ли не понимал, что до него пытался донести сын. — У тебя умная, прекрасно всё понимающая, взрослая девочка. И, поверь, в обиду себя не даст.