Выбор сердца

Верон Ника

— Смотря, какая, — без особого любопытства обронил Константинов, поинтересовавшись, лишь на секунду глянув на гостью, — Кофе будешь?

— Константинов, ты на старости лет совсем рехнулся?

Очередной вопрос бывшей жены привел в откровенное недоумение. Осторожно поставив на стол одну из наполненных чашек, на доли секунды задумавшись, с тенью откровенно наигранного сомнения заметил:

— Да нет, вроде. Психиатр говорит — здоров.

— Слушай, ты, вроде, не клоуном работаешь, — съязвила Гарбузова, забирая из его рук вторую чашку. Едва не обжегшись,

расплескав кофе, швырнула ту на стол.

Нет, ему не показалось. С самого начала, с того момента, как Елена Викторовна переступила порог квартиры, она уже была не в духе. И это еще — мягко сказано. Учитывая же, что выносом ему мозга занималась на протяжении всех новогодних каникул…

— Лена, что ты заведенная, как музыкальная шкатулка, — процедил он сквозь зубы, старательно сдерживая рвущееся наружу раздражение. — Что у тебя случилось? — вот с кем, а с бывшей сейчас хотелось общаться в последнюю очередь. Вообще, за чашкой кофе собирался обдумать некоторые вопросы, имевшие отношение к работе в ближайшие полгода. — С Димкой я поговорил. Не приедет в ближайшее время, привезу сам, — заверил он, поинтересовавшись, — Что еще?

Задавая вопрос, вряд ли ждал того ответа, который прозвучал. Причем — мгновенно. Почему-то показалось, что Гарбузова и сама не сразу сообразила, как тот вырвался:

— Что за баба у тебя у черта на куличках нарисовалась?

Стоп! Приехали, называется. Вот сцен ревности от бывшей — ключевое слово — бывшей — жены точно не предполагалось. Интересно, только ему так везет? Или еще есть представители благородных семейств, где жены в разводе устраивают нечто подобное.

— Интересно, — откинувшись на спинку стула, медленно протянул Константинов. Слегка прищурившись, не сводя с гостьи внимательного взгляда, поинтересовался, — Информация откуда?

Точно о наметившихся в его жизни переменах знал только Дмитрий. Но парень вряд ли стал бы информировать мать. Слишком сложные там отношения. Догадывались об оных из окружения несколько человек. И один из них, знал точно, общался с мадам Гарбузовой…

— Сашникова видела, — не раздумывая долго, выдала Лена. — Разговорились.

— Ааа, Сашникова, — вновь протянул Константинов, определенно размышляя над каким-то крайне важным для себя вопросом. — Сашников, это серьезно, — согласился он, продолжая, — Только не понимаю, что он в мою жизнь так настойчиво лезет? Я, вроде, за советом ни к кому не обращаюсь. Сам уж как-нибудь определюсь со своим выбором.

— Леша, ты пример сыну какой показываешь? — начала расходиться Ленка. — Я понимаю, что у вас, творческих людей, по миру гражданских семей пруд пруди, — а вот тут она, уж точно, заметно перегибала палку. — Только Димке твои похождения ни к чему.

Ответил Константинов не сразу. Что-то доказывать и ругаться не хотелось совершенно. Устал от всего этого. Очень хотелось просто спокойно жить и работать. А теперь ещё — любить. Единственную, ту, которую столько лет искал и, кажется, наконец-то нашел!

— Ну, для начала, у тебя примитивное представление о личной

жизни творческих людей, — совершенно спокойно, с налетом привычного сарказма, зазвучал его голос. — Если бы у меня в каждой области, не говорю уже о городах и весях, где приходилось останавливаться для съемок, была дама сердца, устал бы в судах отбиваться от внебрачных детей. Не рассказывать же мне каждой кукле о существующей у себя проблеме. Да и, учитывая существование Димки и Никиты, та как-то сложно объяснима. Во-вторых, уж извини, но наш сын давно вышел из того возраста, когда дурного набираются. Он сейчас сам может дурному научить.

И всё же никак не мог понять, с какой целью нанесен визит бывшей жены. Ну не должна её ни с какой стороны интересовать его личная жизнь.

2

Санкт-Петербург. Впрочем, были некоторые подозрения. Давно в душу закрались. Держал, не выпускал наружу. С определенного момента бывшая стала завидовать. Черной завистью завидовать! Не стал генералом, но и в болоте не увяз. И не просто держался на плаву, а уверенно шел по жизни. Причем — по всем фронтам, а теперь еще — и на личном начало налаживаться.

— Леша, я не хочу, чтобы он общался с твоими провинциальными бабами, — выдала она с категоричностью в тоне. — Тебя на экзотику потянуло, ради Бога. Развлекайся, — разрешила она, чем вызвала не совсем понятную, саркастическую усмешку Константинова. — Хотя не понимаю всей той прелести. Ладно, когда в постель вроде своей Лерочки укладываешь, — и снова вспомнила ничего не подозревающая Лерочка Вешник, не без иронии подумалось Константинову, только от озвучивания данной мысли благоразумно воздержался. — Там хотя бы мордашка смазливая, ноги от ушей, на которые вы, мужики, падки. Ну, в постели, так понимаю, без комплексов. Себя же надо во всей красе показать, чтобы хоть чем-то мужика удержать. Но твоя эта…

— Хватит, — и голос Константинова прозвучал угрожающе жестко. — Лен, давай так, — предложил он, продолжая, — Димка достаточно взрослый парень, чтобы самостоятельно решать: принимать мой выбор или нет. Я свой выбор сделал. Ничье другое мнение меня не интересует. Вмешиваться в свою жизнь не позволю.

В полной растерянности Гарбузова молчала несколько долгих минут. Вот чего совершенно не ждала от бывшего мужа, так это…

— Подожди, так у тебя, что, всё до такой степени серьезно? — проговорила она медленно.

— А почему тебя это так удивляет? — и недоумение Алексея сейчас оказалось вполне искренним, не наигранным. — Димку я поднял. Парень идет по жизни уверенно. Перед тобой вообще давно никаких обязательств не имею. Для решения твоих житейских проблем у тебя Гарбузов есть. Что не так, Лена?

Вопрос вполне закономерный. Вот только основательно разбираться в сути не было ни времени, ни желания. И, в большей степени, наверно — желания. Наконец, получилось прошлое оставить в прошлом. Всего понадобилось для этого — встретить своего человека. Того, который, выслушает, поддержит, пусть только и словами, не важно.