Выбор-побег
Шрифт:
– Чтобы мне всю оставшуюся жизнь пить только безалкогольное пиво! Я даже бывал в той древней избушке, где О Генри прожил двое суток. Там нынче обустроен маленький краеведческий музей его имени.
– А почему так мало? Всего-то двое суток?
– Побоялся, что затянет. Мол, незаметно для себя объестся цветками лотоса и уснёт, образно выражаясь. Воздух здесь такой – коварный и дурманящий. Из этих благословенных краёв редко кто уезжает. В смысле, по своей воле. Мистика сплошная.
– Н-да? – недоверчиво хмыкнула Сашенция. – Пока я не наблюдаю абсолютно ничего мистического. Живописные трущобы и романтические развалины, не более того.
– Утром я тебе продемонстрирую один занятный фокус, – пообещал Егор. – Если,
Они прошли мимо величественного католического собора и повернули на широкую улицу, ведущую к Атлантическому океану.
– Какое необычное здание-сооружение! – Санька заинтересованно махнула рукой в сторону приземистого двухэтажного дома. – Скорее всего, его построили из деталей старинных парусных кораблей. Круглые иллюминаторы, стены обшиты досками, покрытыми крупными и мелкими ракушками. Что это такое?
– Это и есть пульперия «Белая ласточка».
– А почему ласточка – белая?
– Здешний аналог русской «белой вороны».
Дверь таверны была приметной – тёмно-фиолетовой, полукруглой, щедро оббитой кружевными полосами чёрного металла.
– Странный цвет, – заметил Генка.
– Морёный дуб, – охотно пояснил Егор. – Эта дверь от кают-компании стопушечного галеона «Эльдорадо», который перевозил серебряную руду из далёких перуанских рудников в средневековую Испанию. Это было, кажется, в самом конце легендарного семнадцатого века…. Потом «Эльдорадо» был атакован эскадрой подлого Эдварда Теча – по прозвищу Чёрная Борода, и после жаркой схватки взят на абордаж. Серебряную руду пираты перегрузили на свои фрегаты, а испанский галеон затопили, пробив в днище большие дырки.
– Зачем же надо было топить хорошее и крепкое судно? – возмутилась хозяйственная Сашенция. – Глупый, на мой взгляд, поступок. Недальновидный и несерьёзный.
– Это, любимая, как посмотреть. Галеон – очень тихоходное и неповоротливое судно. Следовательно, не годится для лихих пиратских рейдов. А торговлей Эдвард Теч никогда не занимался и выгодных фрахтов не брал…. Короче говоря, «Эльдорадо» был по-простому затоплен и пролежал на морском дне более трёх столетий. За это время древесина дуба, из которой была сделана дверь кают-компании, и «заморилась»…
Внутреннее убранство таверны изысканностью не отличалось.
– Абсолютно гладкие, старательно-оштукатуренные светло-кремовые стены, толстые деревянные балки на потолке, – принялась комментировать дотошная Санька. – Фонари какие-то дурацкие, похоже, масляные. Понятное дело, здесь даже электричества нет. Периферийная глухомань, короче говоря…. Мебель – грубая и массивная, под стать всему остальному. Стулья отсутствуют, сплошные скамейки, причём, даже без спинок. А барная стойка знатная, того же благородного цвета, что и входная дверь. Наверное, тоже когда-то украшала кают-компанию знаменитого галеона «Эльдорадо». На второй этаж ведёт узенькая лесенка с низкими перилами.
– Там находятся номера для посетителей, решивших заночевать, – пояснил Егор. – Проходим и усаживаемся за дальний столик, под самым большим – по диаметру – иллюминатором.
В помещении таверны было душно, накурено и темновато – шесть горящих масляных фонарей откровенно не справлялись с вечерними тёмно-фиолетовыми сумерками. Справа от барной стойки возвышался квадратный деревянный помост, на котором был установлен старенький чёрный рояль. Молодой человек – с широкополой ковбойской шляпой на голове – нежно прикасался подушечками длинных пальцев к клавишам и, слегка рисуясь, напевал приятным баритоном на французском языке:
Прохладных струн – касаясь – тоненькими пальчиками,Она негромко – пела о любви…ИМужчина резко закрыл крышку рояля, после чего поднялся на ноги и коротко поклонился. Раздались скупые и вежливые аплодисменты немногочисленных посетителей.
– Красивая песенка! – одобрила сентиментальная Санька. – Очень чувственная и правильная. Что называется, в тему…. Только почему он пел по-французски?
– В Сан-Анхелино собралась самая настоящая сборная солянка, – улыбнулся Егор. – Я имею в виду, людская сборная солянка, говорящая на всех языках нашей древней планеты.
– И даже по-русски?
– А мы сейчас с тобой на каком языке общаемся?
– Ну, мы…. А ещё кто-нибудь?
Сзади раздалось вежливое покашливание, и приятный баритон – с мягким, чуть заметным акцентом – сообщил:
– Поверьте, уважаемые, что и в нашем затрапезном городишке найдётся с десяток другой образованных людей, знакомых с языком Чехова, Толстого и Достоевского.
Егор обернулся, рядом с их столиком стоял молодой человек, недавно занимавшийся музицированием.
«Лет двадцать восемь – тридцать», – отметил наблюдательный внутренний голос. – «Волевое скуластое лицо, ясные светло-голубые глаза с уверенным прищуром, длинные и ухоженные чёрные волосы, одет – как среднестатистический герой голливудских вестернов…. Обычный свободолюбивый авантюрист, таких на побережье Карибского моря – пруд пруди. Шляются – почём зря, постоянно меняя профессии, занятия, увлечения и симпатичных подружек…».
Мужчина, небрежно прикоснувшись длинным указательным пальцем к краю широкополой ковбойской шляпы, представился:
– Дон Аугусто Мартинес. Всегда к вашим услугам, дамы и господа. Естественно, что ваши имена и фамилии мне хорошо известны. Весьма рад этой неожиданной встрече…. Учитывая ваше появление в Сан-Анхелино, требуется моя помощь?
– Вы угадали, – кивнул головой Егор. – Сегодня нам нужны пища и кров. Завтра же – необходимо попасть на секретный аэродром.
Молодой человек, резко и звонко щёлкнув пальцами правой руки, отдал короткое приказание подбежавшему худенькому подростку – на причудливой смеси испанского и креольского языков. После чего, не дожидаясь приглашения, опустился на скамью и известил: