Выбитый генералитет
Шрифт:
В конце 1940 года осуществилась давняя мечта Блажевича: он был зачислен слушателем первого курса факультета заочного и вечернего обучения Военной академии им. М. В. Фрунзе. А вскоре заполыхала война. Блажевич принял командование 119-м гвардейским полком.
24 ноября 1942 года полк перешел в наступление. Преследуя противника, его подразделения за три дня преодолели 154 километра, с боями заняли многие населенные пункты. На плечах отступающего противника гвардейцы первыми форсировали Северский Донец и заняли на нем плацдарм в районе
Особое мастерство проявил командир полка Блажевич в стремительном наступлении на Шахты. Овладев населенным пунктом Каменоломни, батальоны полка устремились к городу. Преодолевая сопротивление противника, они ворвались на окраину Шахт. Разгорелся уличный бой. 12 февраля в 10 часов утра гвардейцы подняли флаг на здании в центре города.
В боевом донесении Блажевич писал:
«При занятии населенного пункта Каменоломни и города Шахты захвачено: паровозов — 36, орудий разного калибра — 10, танков — 4…»
Командование 5-й ударной армии от имени Верховного Совета страны наградило отважного командира полка орденом Александра Невского.
А потом был Миус, и там ранение, и очередное звание, и новое назначение. В конце июня 1943 года Иван Иванович принял 221-ю гвардейскую дивизию. Новому комдиву была поставлена задача в короткий срок подготовить соединение к серьезным боям по прорыву немецкой обороны. Глубина ее многополосных укреплений доходила до 70 километров. В ней доты, дзоты, минные поля, проволочные заграждения. Немецкие газеты вещали, что штурмовать «Миус-фронт» равно попытке прошибить лбом гранитную стену.
И вот на рассвете 17 июля 221-я дивизия при поддержке штурмовой авиации и артиллерии атаковала оборону врага. Испытывая упорное сопротивление, полки дивизии «прогрызали» оборону, настойчиво продвигаясь к ключевой высоте «Саур-Могиле». До нее оставалось совсем немного, когда к участку прорыва подошли немецкие танки и нанесли мощный контрудар. Он пришелся по флангу дивизии, 695-му полку. Танки смяли его боевой порядок, вышли к штабу, нарушили управление.
Это была третья попытка советских войск сокрушить «Миус-фронт». И она окончилась неудачей. Войска Южного фронта вынуждены были отойти на исходные позиции, откуда семнадцать дней назад начали наступление.
Из Москвы прибыла комиссия во главе с генералом.
— Где 695-й полк? — допрашивал он комдива. — Вы бездумно бросили его в огонь! За это командира отдают под трибунал.
— Полк погиб, но не отошел. А неудача потому, что противник на том направлении оказался сильнее нас, — отвечал Блажевич.
— Когда дивизия терпит поражение, виноват ее командир.
— Я не уклоняюсь от ответственности. Сделал все, что мог.
Полковник с трудом сдерживал себя, выслушивая столь грозное и незаслуженное обвинение.
Решение легло на стол командующего фронтом генерала
— Снять с должности просто. Снимем и лишимся опытного командира, — решил командующий и не стал утверждать предложенное.
Дивизию направили на южный участок фронта, в 44-ю армию, наступавшую на Таганрог. Глубоким маневром дивизия способствовала освобождению Таганрога.
А потом был Мариуполь и Приказ Верховного Главнокомандующего, в котором в числе отличившихся была упомянута дивизия Блажевича, удостоившаяся звания «Мариупольской». Сам комдив вновь был награжден орденом Кутузова 2-й степени.
В дальнейшем дивизия действовала в составе 28-й армии, той самой, которая освобождала Ростов, командовал ею генерал Герасименко. За период наступательных боев от Миуса дивизия прошла 450 километров, освободила 72 населенных пункта, на ее счету тысячи уничтоженных солдат и офицеров противника и много вражеской боевой техники…
Мне довелось служить под начальством полковника Блажевича на Карельском фронте. Памятно форсирование Свири, освобождение селений, нескончаемые бои в карельских лесах. Из рук комдива получил свой первый боевой орден.
Вспоминается эпизод, когда после длительного боя в окружении нашему батальону удалось вырваться из смертельного кольца.
На лужайке стоял строй: не батальон и даже не рота. На знакомых лицах, худых, изможденных, страшная усталость. Только лихорадочно горят глаза. Обмундирование изодрано.
Из штаба прибежал дежурный офицер:
— Не расходиться! Сейчас приедет комдив! Звонил по телефону…
Комдив, на ходу соскочив с «виллиса», шагнул к командиру батальона. Тот, привычно одернув гимнастерку и поправив на боку сумку, начал было докладывать.
— Знаю! Все знаю, Матохин. — Комдив обнял его, расцеловал. — Молодец, комбат! А я уж не думал свидеться… Спасибо… Спасибо…
Он снял со своей гимнастерки орден, которым был награжден за бои у донской станицы Сиротинской, и прикрепил комбату.
… Говорили, что потом он получил внушение: не имел права вручать свой орден другому. Но что было, то было. Из песни, как говорится, слов не выкинешь…
После Карелии генерал Блажевич повел гвардейскую дивизию под Будапешт, на грандиозное и кровопролитное сражение у озера Балатон, освобождая многие венгерские и австрийские города, красавицу Вену. Дивизия снова действовала в составе Южного фронта, именовавшегося теперь 3-м Украинским. По-прежнему командовал им ставший маршалом Федор Иванович Толбухин.