Выбитый генералитет
Шрифт:
Таким образом, сбылась горькая пословица: «Беда никогда не приходит одна». Над несправедливо исключенным из партии коммунистом нависла угроза увольнения из армии, без которой он не мыслил своего существования.
И вновь на защиту Блажевича встала парторганизация 8-го стрелкового полка. Она ходатайствовала не только об оставлении его на прежнем посту, но и о повышении в должности и награждении медалью «XX лет РККА».
В политической характеристике полковое партийное бюро отмечало: «Осенью 1937 г. дивизионная партийная комиссия… несмотря на положительные отзыва парторганизации, вновь пересмотрела вопрос о Блажевиче и исключила его из партии… Несмотря на явно несправедливый к нему подход и по существу издевательство, тов. Блажевич все это время
Но все же клевета сделала свое дело. 30 июня 1938 года последовал приказ наркома обороны об увольнении Блажевича в запас. 19 июля, еще до того, как распоряжение об этом поступило в полк, Иван Иванович был арестован органами НКВД как «враг народа».
А. И. Блажевич рассказывал: «Утром 19 июля отец, как всегда, ушел на службу. Днем на квартиру пришел лейтенант, принес его плащ и сообщил, что отец арестован. «Не беспокойтесь, это недоразумение», — сказал он, прощаясь. Вечером был обыск, все перевернули вверх дном. Нашу семью немедленно выселили из дома начсостава на окраину города».
С июля 1938 по апрель 1939 года по делу Блажевича велось следствие. О том, какие при этом применялись меры воздействия на заключенного, красноречиво свидетельствует такой факт. Когда было разрешено свидание с родственниками, Блажевича не узнал собственный сын: «Отец, не имевший ни одного белого волоска, весь поседел».
Помимо обычного в те времена обвинения «в связях с врагами народа» (в 1937–1938 годах несколько раз сменялось и арестовывалось руководство полка и дивизии), Блажевичу инкриминировалось то, что он в 1935 году во время выступления на рабочем собрании в Феодосии якобы пытался защищать Каменева и Зиновьева, чем вызвал возмущение присутствующих; в 1937 году после ареста Тухачевского, Якира и других военачальников публично высказывал сомнение в их виновности; в 1938 году возражал против введения в армии института комиссаров; оскорблял политработников полка.
Блажевич категорически отвергал все обвинения в контрреволюционной деятельности, отказывался подписывать фальсифицированные протоколы допросов, опровергал на очных ставках ложные измышления и доказывал, что он всю свою жизнь был честным, преданным делу партии, коммунистом. Так же он держался и на заседании военного трибунала Харьковского военного округа, состоявшемся в апреле 1939 года.
Поскольку аргументы обвинения были весьма шаткими, а Блажевич категорически отказывался признать свою вину, суд вынес довольно умеренный, по тем временам, приговор. Блажевич был подведен под действие статьи 581, часть первая и осужден на 4 года заключения с лишением воинского звания.
Находясь после суда в Симферопольской тюрьме, Иван Иванович через одного из солдат охраны, ранее служившего под его начальством, передал на волю друзьям письмо, в котором рассказывал о своем положении. С помощью опытного адвоката были составлены прошения в Главную военную прокуратуру и Военную коллегию Верховного суда СССР. В этих жалобах опровергались аргументы обвинения и разоблачались нарушения законности в ходе следствия и суда.
23 августа 1939 года дело Блажевича было пересмотрено Военной коллегией Верховного суда СССР. Принимая во внимание то, что за выступление 1935 года обвиняемому был вынесен по партийной линии строгий выговор, снятый в 1937 году при обмене партийных документов; противоречия и путаницу в показаниях свидетелей обвинения; недоказанность предъявленных обвинений, положительные аттестации за все время службы в армии — Военная коллегия сняла с И. И. Блажевича обвинения в контрреволюционных преступлениях, предусмотренных статьей 581, часть первая. Дело было прекращено, и 5 сентября 1939 года он был освобожден из-под стражи.
На всю жизнь сохранил Иван Иванович благодарность своим товарищам, коммунистам 8-го стрелкового полка.
Весной 1944 года автор книги, служивший замполитом подразделения дивизии Блажевича, был свидетелем знаменательного
— Требуют предать суду военного трибунала этого офицера, — и назвал фамилию одного нашего сослуживца.
Нам было известно, что молодой командир, о котором шла речь, недавно за хорошую работу был представлен к очередному званию. Начальник политотдела напомнил об этом Блажевичу.
— Знаю, — сказал комдив. — Самое печальное во всем этом — возмутительная беспринципность командира и замполита части. Когда месяц тому назад они представляли офицера к повышению, то не поскупились в аттестации на всяческие похвалы, а стоило только человеку споткнуться, как забыто все хорошее о нем. Почитайте, какую характеристику они написали теперь. Законченный преступник, да и только. Разве так поступают настоящие коммунисты…
Иван Иванович задумался, помолчал, и затем, как-то посветлев, продолжал:
— Вы знаете, что в 1938–1939 годах я был в тюрьме по обвинению политического характера. Тем не менее, командир полка, комиссар, наша парторганизация прислали в Военную коллегию, где разбиралось мое дело, положительную характеристику на меня, так называемого «врага народа».
Вы понимаете, сколько надо было иметь мужества и партийной принципиальности, чтобы так поступить. Именно эта характеристика сыграла решающую роль в моем освобождении и последующей реабилитации… — И обращаясь к начальнику политотдела, Блажевич закончил: — Разберитесь вместе с прокурором в этом деле. По-моему, офицера не следует судить. Наложим на него взыскание, переведем в другую часть. Он человек способный и быстро исправится.
Иван Иванович оказался прав. Через несколько месяцев офицер, о котором шла речь, был награжден боевым орденом…
После освобождения Блажевич поехал в Москву и добился восстановления в воинском звании и кадрах Красной Армии. Приказ об увольнении в запас был отменен и 11 декабря 1939 года последовало назначение Блажевича преподавателем тактики Саратовских курсов усовершенствования командного состава запаса. Затем он был назначен на должность командира батальона этих курсов.
В Саратове И. И. Блажевич провел всего несколько недель. В конце года его перевели в аналогичное военно-учебное заведение, расположенное в Красном Куте, небольшом городке в Заводжье. Помимо него здесь было еще несколько старших командиров, только что возвращенных из тюрем и лагерей. С некоторыми из них Иван Иванович близко сошелся. Особенно он дружил с майором Котовым и Карапетяном. Впоследствии все трое стали Героями Советского Союза. П. А. Котов погиб в конце 1944 года в Югославии, командуя гвардейским корпусом, И. И. Блажевич довел свою гвардейскую дивизию до Вены, М. А. Карапетян был одним из лучших командиров кавалерийских полков на юге. «Действуя со своим полком в тылу врага на удалении 30 км от линии фронта, Карапетян был ранен и потерял зрение. Но как ни уговаривали его, он отказался эвакуироваться в госпиталь до окончания боя. Собрав командиров подразделений, Карапетян заявил: «До тех пор пока вы не возьмете опорный пункт, я полк не оставлю…»
Получивший, наконец, возможность перейти на строевую работу, Блажевич вскоре зарекомендовал себя наилучшим образом. В январе 1941 года начальник курсов писал о нем: «Обладает хорошей методической подготовкой, помогал комсоставу в работе. Как командир и товарищ, пользовался среди подчиненных и равных по службе большим авторитетом. Имел тесную связь с массами. Дисциплинированный, требовательный, волевой командир. За первый сбор 1940 года батальон имел хорошую оценку по всем разделам боевой и политической подготовки. За второй сбор батальон так же получил «хорошо», а по огневой подготовке «отлично». Сам товарищ Блажевич отличный стрелок из всех видов оружия. Упорно работает над повышением своего политического и военного уровня… За хорошие и отличные показатели в работе неоднократно премировался».