Ввод

Покровский Григорий Сергеевич

— Там расчёт убит, иди, занимайся своим делом, а не бегай, как заяц по полю.

Бурцев был прав: афганцы долго лежать не стали и поднялись в атаку.

БМП выскочили из укрытия и огнём начали уничтожать атакующих. В помощь им ударил миномёт. Офицер был действительно профессионалом. Мины ложились метко. Атака захлебнулась. С фланга по ним била вторая рота и взвод Корзуна.

От перекрёстного огня афганцы сбивались в кучки, а миномёт метко бил по убегающим. Видя такой исход, Омельченко сумел поднять свою роту

в атаку. Всё было восстановлено. Бурцев проверил восстановленные позиции, и хотел вернуться на КП. В это время, из-за камня раненый афганец выстрелил из гранатомёта.

Граната разорвалась недалеко от Бурцева.

— Петрович! — закричал Васин. Он выпустил в раненого афганца весь магазин.

В первое мгновенье Бурцев ощутил, как будто он парит в воздухе. Увидел, как медленно разлетаются во все стороны камни и комки земли. Размахивая руками, он немного пролетел и упал на спину. Подбежал Васин.

— Петрович, ты живой?

Бурцев не отвечал, к нему медленно приходило сознание. Закачались вершины гор, а земля и вовсе была похожа на какие-то волны. Перед собой он чётко увидел лицо Васина.

— Что со мной, Витёк?

— Гранатомётчик в тебя лупанул. Хорошо, что промазал, граната не далеко разорвалась.

— Что-то в груди болит.

Васин поглядел на грудь и увидел, что с правой стороны торчал большой осколок. Всё лицо Бурцева было окровавлено. Он протёр его.

— Оба глаза видят, Петрович?

Бурцев закрыл поочерёдно то левый, то правый глаз.

— Кажись, вижу. Да, вижу хорошо.

— Теперь держись, мы тебя быстро в ремонт отправим.

Четыре солдата положили Бурцева на плащ-палатку и понесли.

— Васин, оставайся командовать батальоном, а то не ровен час, опять рота побежит.

— Не побежит, туды его в качель. Я этому ротному живо ноги подстригу и на цепь прикую, чтобы не бегал.

Васин поднялся с ними на вершину холма. С него отлично было видно тыловые части дивизии, что разместились за обратным скатом. Он показал солдатам палатки медсанбата.

— Бегом туда доставить начальника штаба, — приказал он сержанту, а сам побежал к батальону.

Глава 25

Ася заканчивала зашивать рану, к ней подошла медсестра и тихонько сказала: «Ещё одного офицера привезли, весь в крови».

— Давайте скорее сюда.

Занесли Бурцева, она вначале не узнала его, но, протерев лицо тампоном, неистово закричала.

— Васенька, что они с тобой сделали! — Тампон выпал у неё из рук. Она забилась в угол палатки, сидя на корточках, смотрела на всех загнанным зверьком.

— Ася, надо взять себя в руки, — медленно и грозно произнёс Виктор Иванович.

— Я не могу! — закричала она.

— Сможешь, — он подошел к Бурцеву и осмотрел раны. Подошел к Асе и присел перед нею на корточки. Спокойным тихим голосом, почти шёпотом

произнёс:

— Ася, раны пустяшные. Одна над бровью и немного посечено лицо, другая — в грудной клетке справа торчит большой осколок, похоже, сломано ребро, и осколок в голени. Кость не задета, мизерная работа. Асенька, я прошу, надо быстрее, чтобы крови меньше потерял.

Эти последние слова и спокойный тихий голос Виктора Ивановича вдруг подействовали на Асю. Она вмиг обрела самообладание. Встала, подошла к Бурцеву. Он был в полусознании. Виктор Иванович сделал анестезию. Ася удалила осколки, зашивала раны и всё приговаривала:

Сейчас я тебя подштопаю, Василёк, и будешь ты у меня бегать, как козлик.

Бурцев пришёл в себя. После контузии гудело в голове. Рядом с ним стояла Ася.

— А ты как здесь оказалась?

— Ты же сказал мне, что в атаку не ходишь, на КП сидишь, вот и я приехала, с тобой вместе посидеть. Знаешь что, мой милый? Вот отправлю тебя в госпиталь первым же вертолётом и всё, хватит, увольняйся. Хоть дворником, кочегаром, но я не хочу, чтобы ты участвовал в этой грязной войне. Мне нужен ты, а не твои погоны.

— Хорошо, успокойся, неудобно, солдаты лежат, все слушают.

— Тебе неудобно, а людей убивать и самим калечиться, удобно?

— Дома всё обсудим, люди же слушают.

— Пусть слушают, она им тоже надоела. Пускай воюют те, кто её придумал. Ася замолчала. Она взяла Бурцева за руку нащупала пульс.

— Как ты себя чувствуешь?

— В голове гудит и в правом боку болит, повернуться не могу.

— Ребро сломано, в госпитале на рентгене посмотрим. Осколок достала. Большой такой, если бы не в ребро попал, а между ребер внутрь проник, лёгкие точно бы задел. А так, слава Богу, всё обошлось.

Ближе к вечеру с гор ударил отряд душманов. Он смял охранение и оказался в тылу на территории палаток медсанбата. От палаток разбегались люди в разные стороны. Раздавалась стрельба и крики. Ася в это время заканчивала зашивать солдату рану, как вдруг в палатку ворвалась группа вооружённых бородачей.

— Кто хирург, — спросил один на ломаном русском.

— Я, — ответила Ася.

— Пойдош с намы, болшой чэловэк лечит будэш.

— Несите сюда вашего человека.

— Мы здэс нэ можем долго быт.

— А мы не можем к вам пойти.

— Мы тэбя силой будэм брат.

Ася вышла на улицу и увидела, как со всех палаток сгоняли раненых. Среди них Бурцева не было.

— Что вы делаете! — закричала она. — Не трогайте раненых. Мы поможем вашему человеку. Но если вы хоть одного тронете, я не буду делать ничего. И ваша затея будет бессмысленной.

Переводчик перевёл стоящему рядом бородачу, тот что-то закричал своим людям, и раненых загнали в палатки.

— Виктор Иванович, берите сумку с инструментами, пойдем спасать и их солдат.