Вурдалак
Шрифт:
– Куда?
– В надёжное место - в самую топь!
– Что?!
– хором ахнули компаньоны.
– Шкура бешеных денег стоит!
– Вот потому и затопили, что все от неё с ума сбесились. От злата одни только неприятности. Ну его в болото, столько веков няши без него жили, и дальше проживут!
– назидательно заявил Пиня.
– Хоть бы шубу кому-нибудь на зиму сшили, - проворчал эльф.
– Няшам шубы не нужны. Мы зимой в спячку впадаем, как лягухи, - от уголков слепых глаз побежали морщинки, но почему-то
Вот тебе и очередной пример человечьей "мудрости". Старички-миртоворцы даже не подумали о том, что Брыня мог просто озвереть, не обнаружив на месте главного своего сокровища. И в придачу к вурдалаку у няшей завёлся бы маньяк.
Да и Анята осталась ни с чем, почти нищей. Звери-то своих не бросают, но люди...
Той ночью крагги выла особенно долго, да с таким надрывом, что многих селищан пробрало. И если бы Иллиатар отсыпал недолгоживущим хоть щепоть эльфийского слуха, то они услышали бы тоненький голосок, вторящий материнскому.
Больше олени на болотах не появлялись.
***
Погода стояла дивная. Чем дальше от деревень, тем надёжнее становилась почва, и хотя тропка полностью слилась с шелковистым ковром муравы, можно было целиком положиться на солнце - главный ориентир путешественников. В узловатом плетне ракит проклюнулись карликовые берёзки, тоненькие и кривоватые, зато белые, привнося в низинную палитру свою толику света. Там и сям торчали длинные ножки лекарственного белозора, которым, в числе прочего, пользовали Балуню, набухшие шишечки терпеливо ждали конца лета, чтобы раскрыться белыми цветами, зато клюква уже вовсю колосилась ярко-розовыми островками, выдавая зыбуны и бочаги. Чёрная муха клюнула на круглый лист, покрытый длинными ворсинками, да так и прилипла: росянка более удачливый охотник, чем няши.
Лапоть широко раскинул руки, точно собираясь обнять весь лес вместе с берёзами, клюквой, росянкой и попавшейся мухой:
– Как же я рад, что наконец-то мы отсюда выберемся!
– А я рад, что в этом балагане идиотов мы были только зрителями, а не участниками.
– Слушай, Шип, ты постоянно называешь людей глупыми, так на кой ляд тебе сдалась наша культура?!
– Потому что высокую культуру я знаю в совершенстве, а примитивизмом до меня никто не интересовался. Люблю быть первым.
Вопреки обычаю, человек не возмутился, приняв неоспоримую истину как должное. Напротив, приосанился и заговорщицки подмигнул:
– Ладно, тогда вот тебе наша любимая байка, ну о-очень примитивная. Записываешь?
– Запоминаю, - тонко усмехнулся л"лэрд.
– Приходят как-то три эльфа к сельскому старосте... Да погоди орать, это ж байка! Так вот, приходят и хмурятся: "Возник у нас вопрос, давно бьёмся всем Лесом, да никак не понять мудрецу скудоумного, вот и порешили к такому обратиться.
– За трезвость?
– Да жлобы вы!
– Лапоть с диким гоготом ускакал вперёд.
Шип хотел осадить недостойного скудоумца, как подобает истинному л"лэрду, но посмотрел на зелёное от листвы солнце и решил, что столь чудесный светлый день не стоит омрачать бранью, даже эльфийской высококультурной.
– Квиты, - фыркнул под нос Перворожденный и вдруг прислушался.
– Лапоть, стой!
– Чтоб ты мне врезал?! Шиш тебе!
– Нас догоняют, тупица! Двое, но ног у них всего шесть.
– А-а...
– Лапоть понимающе улыбнулся, разворачиваясь к погоне лицом и мордой.
Действительно, не успели лошади прицениться к развесистому кустику, а на полянку уже выскочил лохматый чёрный пёс. Балуня поджимал лапу, но в остальном выглядел бодро, и бинты, кои послужили и крепежом для пары дорожных сумок, его не смущали.
– Гав! (Догнал!) - обрадовался волкодав, виляя хвостом.
Анята здорово отстала, ну так ног у неё вполовину меньше. Длинную рубаху она безжалостно обрезала выше колен, штаны брата, перетянутые понизу онучами, разве что не развевались - до того оказались широки.
– Стойте! Погодите...
– девушка уперлась ладонями в колени, переводя дыхание. За спиной у неё топорщился дорожный короб, из-под крышки которого торчали пучки болотной травы, столь почитаемой улитками, а сами они наверняка сидели внутри.
– Додоня сказал, что я теперь бесприданница, а ему такая не нужна. Он ушёл к Маняше.
– Вот негодяй!
– возмутился ратник.
– Почему? Это здоровый практицизм, - Шип пожал плечами.
Анята с трудом выпрямилась, держась за ноющий после бега живот.
– Я тоже решила уйти, а Балуня почему-то за мной увязался. Вы через Ланинск едете?
– Да, там лучшее пиво во всех Свободных Землях! Мой остроухий компаньон просто обязан попробовать этот божественный примитивизм.