Вторжение
Шрифт:
Как и следовало ожидать, возражений не последовало. И в этом тоже частично была заслуга дарианского кошмара.
Так что уже через короткое время мы входили в покои, которые еще не так давно принадлежали Элильяру. Сэнар, улыбнувшись мне взглядом, отчего я едва не сбилась с шага, ушел вместе с телохранителем Гадриэля, оказавшимся не только даймоном, но и отцом его жены.
Да, сколько неожиданного мне еще предстояло узнать. Как только разберусь с очередными свалившимися на мою голову проблемами.
Пройдя мимо застывшего
То время, что мы с ним не виделись, изменило нас. Из него сделав правителя темных эльфов, из меня… Хотела бы я знать, кого оно сделало из меня. Вот только это был не тот вопрос, который требовал немедленного ответа.
Несмотря на страстный поцелуй, доказавший, что наши тела все также стремятся друг к другу, между нами стояло мое пребывание на Дариане и его сделка с Вилдором. И с этим нужно было что-то срочно делать. И не ему – мне.
Я очень хорошо помнила слова нашего с Олейором друга, сказанные им в то утро, когда мы давали клятву быть вместе. Как и то, что уже тогда понимала: я отдаю себя не просто темному эльфу – их будущему правителю.
Обжигающе горячая вода, к которой я привыкла в мире даймонов, вбирала в себя сомнения, оставляя легкую расслабленность и пусть еще не само спокойствие, но уже его предощущение.
Аромат цветочных масел ласкал ноздри, вытягивая из глубин уже подзабытое чувство… Ожидание.
Вот сейчас откроется дверь… Вот он тенью скользнет в жаркое марево… Вот серая пустошь его взгляда вопьется в голубую глубину моего…
– Я уже почти не верил, что ты вернешься ко мне.
Я вскинула взгляд, осознав, что то, о чем я мечтала, может стать реальностью. Но… только может.
Он стоял прислонившись к стене у самой двери, не сводя с меня пристального взгляда. В том же черном костюме, украшенном искусной вышивкой, в котором он встретил меня у демонов. С перевязью, что висела на его бедрах чуть наискосок. Именно так, как мне всегда нравилось.
И лишь той, чуть насмешливой улыбки, которую я так любила, не было на его лице.
– Это могло случиться. – Я выбралась из ванны и, набросив халат на плечи, сделала шаг в его сторону. Давая ему возможность тоже сделать свой выбор. – Но не потому, что я тебя забыла.
Как бы странно это ни выглядело, но на базе я чувствовала себя значительно спокойнее, чем сейчас.
Не знаю, что ощущал он, но…
– Я боялся за тебя.
Его взгляд не касался моего тела, продолжая что-то разыскивать в бездне моих глаз. В том, как вздрагивают мои губы, и я пытаюсь так много ему сказать и не произношу ни слова. В том, как я стою, замерев в ожидании его решения. В том, как растворяются мои щиты, пропуская его.
– Это лучше, если бы ты начал бояться меня.
И я позволяю
И это словно что-то меняет, сдвигая стену, разделившую наш с ним мир надвое. Потому что он вдруг улыбается. Легко и спокойно.
– Это я уже видел у Сашки. Привык.
Он пожимает плечами. Таким знакомым жестом, что у меня невольно на глаза накатываются слезы.
Сашка… Как же я соскучилась по нему. По лукавому взгляду Вэона, по пахнущим луговыми цветами локонам Амалии. По наполненным нежностью мужа рассветам.
И наверное, потому, что мой взгляд затуманен, я не замечаю, как Олейор оказывается рядом со мной, осушая влажные полоски на моих щеках пылающими огнем губами и прижимая меня к себе с дикой, ненасытной яростью…
Когда мы прибыли во дворец, было раннее утро. А когда я открыла глаза, ощущая в теле необычайную легкость, а в голове поразительную ясность, день уже клонился к вечеру. И первое, на что я наткнулась взглядом, были глаза Олейора, который странно смотрел на меня.
Заметив, что я проснулась, он смущенно опустил ресницы и тихо, словно признаваясь, прошептал:
– Я не смог уснуть. Боялся, что стоит мне закрыть глаза, как ты исчезнешь, так и оставшись несбыточной мечтой.
Сколько же нам придется привыкать к тому, что все позади?! Почти позади.
Все, что я могла сделать, чтобы хоть как-то успокоить его, поцеловать со всей нежностью, на которую была способна. Со всей уверенностью в то, что рано или поздно, но страх уйдет, оставив после себя лишь понимание того, насколько мы дороги друг другу.
И как бы мне ни хотелось вновь и вновь доказывать ему, что я не бесплотный дух, способный растаять в лучах солнца, у нас оставалось не так много времени, чтобы подготовиться к тому, что нам еще предстояло сделать.
И мне оставалось только радоваться, что и он это тоже понимал, выпуская меня из своих объятий.
– Я хочу, чтобы ты поклялся, что все, что я тебе сейчас расскажу, не станет известно никому, кроме тебя.
Это были мои первые слова после того, как мы перебрались в гостиную, пытаясь совместить ранний ужин и разговор, который нужен был нам обоим.
– Ты понимаешь, что я не могу дать тебе эту клятву, не потребовав взамен другую? – Его глаза были похожи на два смертоносных клинка.
А его взгляд больше не был взглядом того Олейора, который совсем недавно заставлял меня сходить с ума от невообразимой нежности, с которой он прикасался ко мне.
Но эта метаморфоза меня нисколько не пугала: он всегда умел разделять чувство и долг. И пусть это было немного обидно, но… судить о правильности этого я не собиралась.
– Я готова дать тебе клятву в том, что это никоим образом не будет касаться ни твоей чести, ни твоего долга перед твоими подданными, близкими и друзьями.