Вторжение

Кунц Дин Рей

«…ушли сквозь потолок…»

Под крышей лилового тумана, в скудном солнечном свете, который все-таки пробивался к земле, с троллями и созданиями иного мира, самой разной формы и в большом количестве, Молли шарахалась от каждой тени, которая могла быть как просто тенью, так и смертельной угрозой. На ходу, в спешке, она не имела возможности полностью сосредоточиться на разговоре с Эриком, Элриком и Бетани и получить от них более менее связное объяснение, а что, собственно, подразумевали дети, говоря, что их родители

и бабушка «ушли сквозь потолок».

Дети не отставали от нее ни на шаг, спеша поделиться своими впечатлениями.

— Они поднялись вверх прямо из гостиной, — сказала шестилетняя Бетани, которая, судя по всему, на удивление быстро пришла в себя после того, как едва не погибла, повиснув в дыре в полу над подвалом, оккупированным инопланетными насекомыми.

— Всплыли вверх, словно астронавты в космосе, при нулевой гравитации, — уточнил Элрик.

— Мы побежали на второй этаж, — добавил Эрик.

— И нашли их в спальне, но они продолжали подниматься. — Элрик.

— Я так испугалась. — Бетани.

— Мы все испугались. — Близнецы.

— Только не бабушка. Она не испугалась. — Бетани.

— Она сошла с ума, — заявил Эрик.

Бетани обиделась за бабушку.

— Не сошла.

— Полностью, абсолютно рехнулась, — настаивал Эрик. — Смеялась. Я слышал, что она смеялась.

Из двора соседнего дома или из переулка донесся плач женщины, может, матери, скорбящей по своим детям, или безутешной вдовы, но Молли не поставила бы на эти варианты и цента.

В обычное время она, скорее всего, пошла бы посмотреть, кто плачет и почему, предложила бы помощь, постаралась утешить. Теперь все свое сострадание решила тратить только на детей. Эти крики душевной боли и горя были приманкой, и ее жалость вознаградили бы, проткнув ей живот или отрубив голову.

Она прибавила шагу, думая о Касси в таверне, предоставленной заботам пьяниц и колеблющихся. Трое Грудапов старались не отстать от нее.

— В любом случае, рехнулась бабушка или нет, случилось это позже, — продолжил Элрик. Сначала мы прибежали наверх и увидели, как все они поднимаются через пол из гостиной.

— А потом они поднялись сквозь потолок спальни, — добавил Эрик.

— Они пытались схватиться за нас, — вспомнила Бетани, — словно мы могли их удержать, но мы были такие испуганные, да и не могли они нас схватить.

— Не могли ухватиться ни за нас, ни за что-то еще, — голос Эрика звучал сердито.

— А когда это случилось снова, — сказал Эрик, — я попытался удержать бабушку, схватив ее за ногу.

— А я держала Эрика, — воскликнула Бетани. — Боялась, что он улетит вместе с бабушкой.

Сбитая с толку этим рассказом, который в любую другую ночь выглядел бы отчетом о кошмаре и галлюцинациях, а потому мог быть списан на слишком богатое воображение, Молли спросила:

— Что значит —

сквозь потолок?

— Сквозь, — ответил Эрик. — Словно потолок был не твердым, а воображаемым. Скажем, из сна.

— Так происходит, когда фокусник укладывает свою ассистентку в ящик и распиливает пополам, — привел Элрик другое сравнение. — Полотно пилы отрезает ей ноги, но она остается целой и невредимой, и полотно не гнется.

— Мы думали, что тоже уплывем наверх, раз они уплыли, — вспомнила Бетани, — но с нами такого не случилось.

— Мы забрались по лесенке на чердак, и они там кричали. — Эрик.

— Только не бабушка, — указала ему Бетани.

— Нет. Она готовилась сойти с ума.

— Это неправда.

— Правда.

— Так или иначе, родители кричали, — уверенно заявил Элрик, — и пытались схватиться за что угодно, даже за стропила.

— И еще выкрикивали слова, гораздо худшие, чем «мерзавец», — добавила Бетани. — Но мы давно уже уговорились никогда не произносить эти слова.

— Нам нужно было что-то сделать, — вздохнул Эрик, — но мы ничего не могли, а у них не получалось за что-нибудь ухватиться, вот папа, мама и бабушка и прошли сквозь крышу…

Они обогнули угол и очутились на улице, половину деревьев которой покрывал серый мох, словно попали в болота Луизианы и перенеслись в один из рассказов Эдгара По, которые он писал, накурившись опиума. Стволы покрывал светящийся лишайник и какие-то взламывающие кору наросты, увиденные Молли впервые.

— Мы не могли вылезти на крышу, — сообщил Эрик Молли, — поэтому не видели, что произошло потом.

— Но мы слышали их крики, которые доносились сверху, — очень серьезно добавила Бетани.

— Вопли, — уточнил Эрик, — которые неслись из дождя над домом.

— Мы испугались.

— Действительно испугались.

— Но очень быстро их голоса заглушил дождь. Эрик.

— Их подняли по лучу, — объяснила Бетани

— На корабль-матку, — хором добавили близнецы, насмотревшиеся технофантазий.

— Корабль-матку. Так мы думаем, — согласилась Бетани. — Поэтому они вернутся. Людей, которых поднимают лучом, рано или поздно спускают таким же лучом, но иногда в других местах.

Даже шагая по центру улицы, им предстояло пройти под сплетающимися кронами пораженных инопланетными растениями деревьев. Молли чуть не повернула назад, но они находились уже совсем близко от таверны.

При полном отсутствии ветра Молли слышала какие-то шорохи наверху. Вглядываясь в переплетенье ветвей, которые в пятнадцати футах над головой исчезали в тумане, многого она увидеть не могла: мох покрывал и ветви с листьями, и ветви без листьев.

Дети, испуганные еще больше, чем Молли, решили, что болтовня добавит им храбрости и они и не заметят, как вырвутся из-под зелено-серой крыши.