Вторжение

Кунц Дин Рей

До перекрестка оставалось уже тридцать футов.

Все эти ужасы, похоже, кем-то организовывались, синхронизировались, потому что в этот самый момент раздался плач женщины, которому ответил далекий, но безошибочно угадываемый плач мужчины, а впереди и правее от Молли загремела об асфальт железная крышка канализационного люка, которую пыталось вытолкнуть из гнезда какое-то не знающее покоя существо возможно, безголовое тело Кена Холлека.

Глава 44

Человеческий плач нечеловеческой твари, красные рептилии размером

с кугуара на деревьях, безголовый мертвый мужчина или что-то похуже, пытающееся вышибить крышку канализационного люка, — анархия царствовала в этом мире, кровавый прилив угрожал лишить разума всех, кто еще сумел сохранить его.

Молли продолжала продвигаться к перекрестку, хотя сомневалась, что им удастся вырваться из тоннеля, образованного кронами деревьев, растущих по обе стороны мостовой. К ее изумлению они таки добрались до перекрестка, и вскоре над их головами клубился лишь лиловый туман.

Но прежде чем она успела почувствовать хоть малейшую надежду на благополучное завершение этого этапа пути, в тумане появился еще один из бесшумных летающих кораблей, поспешил к ним с запада и завис над ними. И вновь исходящий от него свет помешал разглядеть форму корабля, а мощные и бесшумные двигатели позволяли ему застыть точно над маленькой группой людей.

Как и прежде, Молли буквально почувствовала, что ее изучают аж на клеточном уровне и ментально, и физически. Без внимания не остались ни одно нервное окончание, ни одна мышца. Все эмоции, все самые потаенные уголки сознания подверглись тщательному осмотру, ни одной мысли не удавалось утаить. Достижения науки и техники, непостижимые для человеческого разума, позволили инопланетянам узнать о ней все, что только можно было узнать.

При предыдущем осмотре Молли испытала стыд и ужас, ей казалось, что она стоит голой перед незнакомцами. То же самое ощутила она и сейчас, причем ничуть не в меньшей степени.

Детей, похоже, ослепил яркий свет, конечно же, они испугались, но Молли не верила, что их обследуют так же глубоко и всесторонне, как ее.

Взглянув на Нейла, выражение лица и малейшие движения которого так много ей говорили, Молли увидела не просто страх, а неописуемый ужас. Он отчаянно боролся с охватывающей его паникой, но при этом его безумно злил этот наглый, проникающий в самые сокровенные уголки тела, и сознания досмотр, которому не представлялось возможным подобрать подходящее название. Даже такой термин, как «психологическое изнасилование», не в полной мере отражал бы происходящее.

И ее сердце наполнила злость, кровь прилила к лицу. Если уж у них отбирали их мир и всем им предстояло рано или поздно умереть, тогда, по ее разумению, они имели право хоть на минимальное сострадание и на быструю и легкую смерть. Вместо этого она ощущала себя живой игрушкой на поводке злобного хозяина, игрушкой, над которой издевались, которую пытали и мучили.

Она не могла объяснить себе, как пришельцы, цивилизация которых обогнала человеческую на тысячу лет, построившие звездолеты, летающие быстрее света и покорившие межзвездное пространство, могли быть такими жестокими, такими безжалостными. По ее разумению, цивилизация, имеющая в своем распоряжении звездолеты размером с гору и машины, способные

изменять целые планеты, должна особенно остро чувствовать, страдания и несправедливость.

А существа, способные на варварство, свидетельства которого она видела прошлой ночью, могли быть лишь социопатами, начисто лишенными совести, а потому неспособными испытывать ее угрызений.

Злом в чистом виде.

Конечно же, цивилизация, построенная индивидуумами, движимыми только эгоизмом, неспособными к сочувствию, не знающими жалости по отношению к другим, не могла достигнуть больших высот. Зло всегда пожирает себя, и такие существа должны были превратиться в пыль задолго до того, как устремились бы к звездам.

Если только…

Если только они не имели дело с роем, в котором сознание у индивидуумов отсутствовало, как и сама идея жалости, где каждый индивидуум не имел никаких индивидуальных отличий от себе подобных. Зато вместе они реализовывали жестокие устремления, свойственные рою, направляли интеллектуальные усилия на создание технологий, сеющих разрушение и смерть, старались уничтожить все, что не было частью роя и не служило его пользе. Понятное дело, рой всегда и везде уничтожал то, что встречалось у него на пути.

Колонизировав Землю на десять или сто лет, они со временем переберутся на какую-то другую планету, оставив после себя безжизненный шар, такой же, как Марс, где ветер будет завывать над песком, скалами и льдом.

Эти невидимые истребители миров радовались хаосу, который создавали, всему этому ужасу и крови. Ими двигала потребность уничтожать все, отличное от них, наслаждение они получали лишь от страданий других. И найти доказательства истинности этого утверждения в Черном Озере не составляло труда.

Обо всем этом думала Молли, ведя детей по Главной улице под зависшим над ними кораблем пришельцев. Световое пятно, отбрасываемое прячущимся в тумане кораблем, двигалось по мостовой вместе с ними.

На этот раз охранников у двери в таверну они не увидели.

Неоновые логотипы пивных компаний в окнах-витринах давно погасли. Окна изнутри закрыли жалюзи. Так что увидеть что-либо снаружи они не могли.

Пакт, который заключили между собой Молли с Нейлом (всюду ходить вместе, умереть бок о бок, если их найдет смерть, никогда не оставлять друг друга умирать в одиночестве), предстояло изменить.

Если бы они оба вошли в таверну, чтобы убедить тех, кто там находится, что смерть, в том или ином образе, затаилась в подвале, пятерым детям пришлось бы остаться на улице одним. И они стали бы легкой добычей.

С другой стороны, если бы они взяли детей с собой, то могли вновь свести их с тем самым ужасом, от которого спасали в церкви, а то и с чем-нибудь похуже, учитывая, что их враг действительно подсовывал им все более жуткие страшилки.

То есть наступил момент, после которого им с Нейлом не оставалось ничего другого, как при необходимости разделяться. Если же они не могли найти в себе смелости действовать в одиночку, то им обоим следовало прямиком идти в банк, вместе с пятью детьми, за благополучие которых они взяли ответственность на себя, и забыть о других детях, которые, возможно, нуждались в их помощи.