Вторжение
Шрифт:
В метре от двери лежал Володя. Вся стена с выходящим на улицу окном сияла ярким жарким пламенем. Похожие на маленьких человечков снопы огня прыгали по полу, затухая на полпути к Володе, но им на смену приходили все более и более быстрые и ретивые. С грохотом обвалился, догорая, стол у стены. Комната была заполнена едким черным дымом.
— Володя! — голосил Буров. Он бросился к распростертому на полу сыну. На голой правой руке Володи пунцово бурлили ожоги. Володя, видимо, пытался карабкаться к двери — его изогнутые пальцы до крови
— Володя!
Буров подхватил сына подмышки и выволок в коридор. Пламя бушевало с обеих сторон. Буров склонился над сыном. Открытый черный от сажи и дыма рот, закрытые глаза. Многочисленные царапины покрывали его щеки и лоб, из разрезов сочилась кровь.
— Володя?!
Буров похлопал его по щекам. Ноль. Лихорадочно принялся шарить на шее сына, пытаясь нащупать пульс. И, не выдержав, вскрикнул от радости. Пульс!
— Живой! — дрожащим голосом закричал Буров. — Живой, б… дь, живой!
Это придало Бурову сил. Только что он с трудом выволок в коридор здоровяка-Володю. Сейчас же Буров легко подхватил его под руками, прижал к себе и попятился к лестнице, волоча сына. Буров плакал, спускаясь по ступенькам. Пятки Володи в тяжелых форменных ботинках стучали на каждой ступеньке. «Живой!», — клокотала в голове Бурова единственная мысль, которая была для него сейчас важной. «Живой!»
Средняя площадка между двумя лестничными пролетами полыхала. Буров стиснул зубы и, убыстряя шаг, протащил Володю через огонь. Штаны на ногах сына загорелись. Буров закричал, подгоняя самого себя, и быстро спустил сына на первый этаж.
— Потерпи, Володя! Сейчас! Потерпи!
Буров стащил Володю с лестницы, которая разгоралась все больше — огонь со змеиным шипением перебросился на перила и заскакал по ним вверх и вниз. Опер поволок Володю по коридору к дежурке. Брошенное им фойе полыхало полностью. Огонь был уже на пороге дежурки.
— Ах ты б… дь! — не выдержал и ахнул Штекер, когда луч подствольного фонаря уперся в чьи-то оторванные ноги. Он невольно выматерился, чувствуя, что к горлу подкатывает тошнота. Штекер отвернулся, лишь сильнее стиснув автомат.
Ваха был гораздо более хладнокровным. Вырвав автомат из мертвых рук Слона, Ваха прощупывал карманы его разгрузки.
— Есть! Нашел!
Ваха выудил из кармашка гранату и быстро зарядил подствольник. В наушнике Штекер услышал хриплый от радиопомех рык Рамы:
— Мы заходим!
Ваха отскочил назад, навел автомат на дверь и жахнул с полуприседа. Гранатомет со свистящим уханьем выплюнул заряд и врезался в дверь. Оглушительный рев взрыва, скрежет металла и стук падающих кирпичей. Когда облако пыли развеялось, Штекер увидел наполовину разорванную дверь, которая лишь каким-то чудом держалась в проеме.
— Мы тоже! — провозгласил Ваха, отшвырнул автомат с подствольником и вскинул свой. Щелкнув, вспыхнул закрепленный на цевье фонарик. И Ваха, прорезая грязную и душную темноту, шагнул внутрь.
:-(
Буров
В одной из комнат распахнулась дверь, и в коридор метнулся луч света. Озаряемый бушующим в коридоре племенем, в коридор шагнул громила в камуфляже и с автоматом в руках. Луч света на миг ослепил Бурова. Пригнувшись, Буров вскинул автомат и наугад дал длинную очередь.
Пули пробили стеклянное забрало противогаза, и Дичь, запрокинув голову, рухнул в пламя.
Здание сотряслось от мощнейшего грохота — рухнули перекрытия крыши.
— Ааа! — взвыл Буров, вкладывая все силы в то, чтобы дотащить Володю до заветной двери в полуразрушенную дежурку. Два-три метра! Соберись!
С лестницы выбежал лохматый бородатый хмырь с автоматом и сразу открыл огонь. Несколько пуль прошили Володю — Буров почувствовал толчок его содрогнувшегося тела. Взревев, опер открыл ответный огонь.
Ваха бросился назад, но одна из пуль Бурова все же достала его — Буров увидел, как хмырь плюхнулся на пол и с криками втащил в укрытие прострелянную ногу.
Спиной Буров распахнул дверь дежурки.
— На месте! Мы на месте! Мы на месте! — как мантру, кричал Буров сыну. В фойе раздался грохот, частично обрушился потолок. Дощатые перекрытия и каменный дождь рухнули вниз. Огонь, как бешеный зверь, шарахнулся в разные стороны, и дикая огненная пляска перебросилась на решетку дежурки.
Это конец.
Воя, Буров локтем двинул по толстой металлической двери обезьянника. ИВС распахнулся, обдав его сырой прохладой. Буров почти швырнул сына в темноту полуподвала. Сам опер лихорадочно метнулся к двери в коридор, по которой уже скакали языки пламени. Распахнув ее, увидел на маленьком пятне пола, еще на охваченного огнем, огнетушитель и схватил его.
Загрохотал автомат: Рама в противогазе выбежал из двери вскрытого ими снаружи кабинета, паля в сторону дежурки. Буров успел схватить огнетушитель и исчезнуть.
Ваха кричал, бросив автомат и схватившись за прострелянную ногу. Когда Штекер пробегал мимо, Ваха впился пальцами в его голень.
— Вытащи меня! Штекер, б… дь, вытащи меня!
— Оставь его! — приглушенно — через противогаз — рявкнул Рама, пробираясь мимо лестницы. Он держал дежурку на прицеле, яркий и пронзительный луч фонаря шарил по коридору, везде встречая лишь пламя. Штекер отдернул ногу и поспешил за Рамой, на ходу натягивая противогаз на лицо.
Поскуливая, Ваха пополз к двери. Нога горела и дергалась, словно жила собственной жизнью. Над головой Вахи что-то загрохотало. Вскинув голову, он с ужасом увидел лестницу на второй этаж, полностью объятую пламенем.