Второй шанс на счастье

Лакс Айрин

— Бред! — цедит сквозь зубы Богдан.

— Тогда тебе есть о чём поговорить со своей женой, — улыбаюсь я. — Обязательно поговори с ней. По душам.

— Поговорить? О чём? Я всё видел своими глазами! — Богдан сцепляет пальцы под подбородком. — Ты мне звонила, помнишь?

Киваю, не в силах выговорить ни одного слова.

— В тот момент я был в городе. Вернулся. Не знаю, зачем. Наблюдал за тобой издалека, — усмехается Богдан. — Просто в голове перемкнуло и захотел увидеть всё своими глазами. И увидел, тебя и Виталия. И знаешь, что, милая? Ты вовсе не выглядела недовольной жизнью.

Ты была так счастлива, что я убедился в правдивости твоих слов насчёт удобной и красивой жизни с Виталей.

Богдан замолкает. Только моё сердце грохочет в абсолютной тишине. Мне есть что сказать ему в ответ на обвинения. Но язык прилипает к нёбу. И глядя на Богдана, я понимаю, что он меня не услышит. Он уже обвинил меня во всех смертных грехах и вынес приговор.

Сейчас в нём слишком много лютой ненависти и желания отыграться. Любой ценой.

10. Марьяна

Я сказала Богдану, что проведу остаток дня за работой. Наверное, со стороны всё выглядит так, словно я работаю. Но на самом деле я лишь бездумно кликаю мышкой и щёлкаю по клавишам. Выполняю рутину, не задумываясь о результате.

Мыслями я целиком и полностью в нашем прошлом. Обжигающем. Прекрасном. Отвратительном. Чувственном… Тогда я чувствовала себя по-настоящему живой и впервые научилась поднимать взгляд от земли.

Сейчас я вновь оживаю, только если нахожусь рядом со своим сыном. До конца рабочего дня остаётся куча времени. Но я решаю встать и уйти, чтобы забрать сына из садика пораньше.

Макс удивлён тому, что я приехала за ним раньше. Но его удивление быстро сменяется радостью.

— Хорошо, что сегодня меня забираешь ты, а не бабушка! — доверчиво шепчет сынишка. — Она всегда ворчит, если я криво завязываю шнурки.

— О, как я тебя понимаю. На меня бабушка тоже постоянно ворчит, — улыбаюсь я. — Но сегодня у нас день самоуправства. Мы забудем о всех ворчливых бабушках на планете.

Макс заворожённо слушает меня. Выйдя из здания, сразу тянет меня на детскую площадку во дворе детского сада. Просит немного поиграть с ним здесь. Я уступаю его просьбе. Но всё же сообщаю, что нас ждёт аттракцион в парке.

Пока Макс скатывается с горки, я ищу в телефоне номер такси. Сегодня моя машина с утра странно тарахтела. Сороковка далеко не новая, подержанная, но ещё бодренькая. Роскошным новым автомобилем в нашей семье может похвастаться только Виталий. Машина ему просто необходима для создания имиджа успешного человека. Но оба автомобиля заложены в банке.

— Можно вызвать такси? — спрашиваю у диспетчера.

— Не стоит.

Я вздрагиваю, услышав голос Богдана.

— Я отвезу, — обещает он, отбирает телефон и сбрасывает вызов.

— Ты следишь за мной?

— Нет… — отрицательно качает головой. Смотрит на сына. — Всего лишь приехал посмотреть, в каком садике учится мой сын.

— Надеюсь, ты не планировал подходить к нему без меня и пугать его? — напористо спрашиваю я.

— Успокойся, — смеётся Богдан, погладив меня по спине. — Я не кретин, чтобы воровать ребёнка. Хотя продолжаю настаивать, что с родным отцом ему будет лучше.

— Лучше, чем где?

Лучше, чем с матерью?

— Не начинай, — презрительно кривит губы Богдан.

— Я не сдамся без боя, — встаю перед Богданом, упрямо заявляя. — Я не отдам Макса Ане. Ни за что…

— Решительно настроена, малышка? Но давай отбросим в сторону наши прения? Я просто хочу посмотреть на сына. Позови его.

— Нет. Пусть бегает…

— Позови! — в голосе Богдана чувствуется сталь. Но следом он добавляет чуть мягче. — Пожалуйста.

Просьбе в его голосе сложно сопротивляться. Какая-то часть меня солидарна с тем, что говорит Богдан. Я должна была сказать, что у него есть сын. Но у меня язык не повернулся вымолвить хотя бы одно слово после его злого и отрывистого «Не звони мне, дрянь!»

— Макс! — зову я. — Мы опоздаем в парк!

— Бегу-у-у-у!

Я с волнением наблюдаю, как сынишка несётся ко мне. Иногда приходится напоминать ему быть осторожнее. Я беспокоюсь за его больное сердце. Но малыши не любят запреты.

— Поедешь в парк, Максим?

— Да. Хочу покататься на колесе.

— Хорошо, покатаемся на колесе, — соглашаюсь я, оправляя на сынишке кепку.

Богдан держится рядом. Чувствую, насколько он напряжён.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить, — говорю сыну, показывая на Богдана. — Это Богдан.

Максим настороженно смотрит на Богдана.

— А кто он?

— Богдан… — я немного задерживаюсь с объяснениями, но потом выкручиваюсь. — Богдан — мой старый и хороший друг. Теперь он дружит со всей нашей семьёй.

— И с папой? — спрашивает Максим.

По лицу Богдана проносится тень.

— Скажу по секрету, что у Богдана много друзей. Ты тоже можешь с ним дружить.

— Хорошо, — соглашается сынишка. Протягивает ладошку. — Привет, Богдан. Меня зовут Макс.

Богдан присаживается на корточки. Игнорирует протянутую ладошку, порывисто обнимая Максима. Задерживает его в объятиях. Макс настороженно замирает.

Богдан отстраняет его от себя.

— Привет, парень, — говорит он охрипшим голосом. — Как у тебя дела?

— Хорошо, — Максим ловит мою ладонь, отстраняясь от Богдана.

Чернов резко встаёт. Движения тугие и скованные, полные нервного напряжения. В нём плещется обида и разочарование.

Я чувствую его тупую боль сейчас, как свою собственную. Не одобряю методов, которыми он решил добиться общения со своим сыном. Но не могу его винить за этот порыв, за искренние объятия, за жажду тепла родного человечка. Макс — его сын. Я не могу лишить его этого. Не имею права.

— Макс, Богдан хочет показать тебе, как управлять автомобилем, — говорю я.

— Правда? — недоверчиво спрашивает Максим, переминаясь с ноги на ногу.

— Да, только нужно добраться до парковки первым!

Максим сразу же разжимает пальцы и бросает бежать по дорожке в сторону парковки. Богдан провожает его взглядом. Дотрагиваюсь до плеча мужчины, обращая на себя внимание. Богдан словно просыпается. Но глаза стеклянные, лишённые всякого выражения.

— Он привыкнет к тебе, — провожу пальцами по мужскому плечу. — Но сейчас он не поймёт, почему ты — его папа. Стань для него сначала другом.