Второй Салладин
Шрифт:
Первая теория современного государственного управления – самая элементарная, которая никогда и нигде не была опубликована, – утверждала, что ты платишь другим, чтобы они проявляли храбрость вместо тебя. Специально для подобных надобностей существовала определенная категория людей. И вот пожалуйста, заместители кончились, и Данциг сам должен выйти на арену.
"Я не храбрец, храбрецов считанные единицы". Солдаты интуитивно ощущают это, как будто нюхом чуют. Гражданские презрительно усмехаются: мол, трус. А в его случае подтекст еще и таков: еврей. Жид. Они избранные:
Данциг переступил порог и услышал, как пневматическая система с шипением закрыла за ним дверь и за спиной что-то щелкнуло. Замок?
Он сделал шаг вперед. Звук его шагов заметался под низким потолком.
– Чарди? Я здесь, мистер Чарди, – позвал он.
Улу Бег видел его. Их разделяло ярдов примерно сто, плюс еще десяток колонн – слишком большое расстояние для пистолетного патрона, которыми стрелял "скорпион".
"Ты должен подобраться вплотную", – велели они.
Он начал подбираться ближе. Это было несложно. Толстяк был очень напуган и все звал Чарди, так что можно было держаться в тени и слушать, как голос становится все громче и громче. Курд начал отсчет. Он собирался досчитать до сотни.
Глава 55
По экрану поползли ряды значков.
Номера.
Служебная директория
3839857495.........2094875903
2884110485.........0594847324
И так далее, и так далее, и так далее.
Ланахан нажал кнопку прокрутки, и цифры поползли вверх. Вздымающаяся волна чисел, исчезающая за верхним краем экрана.
Он жал на кнопку, пока цифры не перестали двигаться.
"МО", – выдала машина, "дальше".
Ланахан дал команду продолжить вывод.
"Fe Mo".
Давайте, дальше, дальше. "Мо". Давайте мне "Мо".
Он погрузился в море зеленых цифр.
Его так и тянуло задержать дыхание. Он словно с головой нырнул в математику.
"Я что, схожу с ума?"
Морские образы продолжали занимать его воображения, пока на экране мелькала зеленая рябь, и ему пришлось отдавать команду "Fe Mo" еще три раза.
А потом машина начала "подвисать".
Числа лениво ползли по экрану. Система явно собиралась "упасть". Вот-вот загорится сигнальная лампочка, высоко на стене: просим прощения, электронный мозг временно вышел из строя. И тогда для Ланахана все будет кончено: теперь дорога сюда заказана ему навсегда.
Пошевеливайтесь, сволочи, пошевеливайтесь, давайте, черт бы вас побрал.
Палец на кнопке прокрутки побелел и затек от напряжения. Цифры поползли еще медленнее. Они тащились так вяло, что ему хотелось умереть. Никогда ему не справиться с этим.
"No Mo".
Конечная остановка. Морское дно. Он проник очень, очень глубоко, но так ничего и не нашел.
Постойте-ка... Он забрался слишком далеко. И пропустил одну строчку, последнюю снизу.
784092731......Бшмк.
Башмак
Майлз опустошенно уставился ва экран Его заколотило.
"Fe", – набрал он инструкцию и нажал кнопку ввода.
Экран опустел.
Ожидание, казалось, тянется целую вечность. Неужели не получилось? Неужели он напортачил, запорол все? Может, уже оповещена служба безопасности? Но все было тихо. Впрочем, нет. Ему так показалось, потому что он тяжело дышал. Вымотался. Но теперь, сосредоточившись, он слышал, как барабанят по клавишам своих терминалов другие операторы, слышал гудение их вентиляторов. Никто даже не шелохнулся.
Внизу экрана возникли слова, сначала заголовок, потом само сообщение.
"ПОЛ, СТАРИК, – писал Френчи Шорт, уже семь лет как мертвец. – Я СОБИРАЮСЬ СДАТЬ ТЕБЯ РУССКИМ. ВПРОЧЕМ, ЕСЛИ ТЫ ЧИТАЕШЬ ЭТИ СЛОВА, ЗНАЧИТ, ТЫ УЖЕ ВСЕ ЗНАЕШЬ, ПОТОМУ ЧТО Я МЕРТВ, А ТЫ ВЕРНУЛСЯ И ПЫТАЕШЬСЯ СЛОЖИТЬ ГОЛОВОЛОМКУ".
"ПОЛ, – продолжал Френчи (Майлз так и видел, как он склоняется над терминалом и печатает, торопливо, лихорадочно, глядя, как его слова ползут по экрану; ему страшно, он почти трясется от страха, ведь его в любую минут могут застукать), – ОН ПРЕДЛОЖИЛ МНЕ СДЕЛКУ. ОБЕЩАЕТ ЗОЛОТЫЕ ГОРЫ. ПОЛОЖЕНИЕ. БЕЗОПАСНОСТЬ. ХОРОШУЮ ЖИЗНЬ. ПОЛ, Я ТАК УСТАЛ, А ОНИ СОБИРАЮТСЯ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ МЕНЯ. Я ИСПОЛНЯЮ ЭТО ЗАДАНИЕ И МОГУ БЫТЬ СВОБОДЕН.
ПОЛ, ОН ДАЖЕ УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ. ЛУЧШЕ ДЛЯ УПРАВЛЕНИЯ, ЛУЧШЕ ДЛЯ НЕГО, ЛУЧШЕ ДЛЯ МЕНЯ. О ТЕБЕ ОН НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ. ОН ГОВОРИТ, ЧТО ВРЕМЯ КОВБОЕВ ПРОШЛО".
Майлз дочитал сообщение до конца и узнал, кто и зачем приказал Френчи Шорту развалить операцию "Саладин II".
Он поднялся и очистил экран, отослав сообщение Френчи обратно в безмятежные глубины компьютерной памяти, где им предстояло покоиться до скончания века. Теперь следовало связаться с Чарди – и быстро.
Данцигу показалось, как будто что-то шевельнулось.
У него екнуло сердце.
– Чарди! Чарди, я тут!
Он бросился бежать мимо колонн, сквозь мрак – в никуда.
– Чарди! Чарди! Где вы, Чарди?
Громогласное эхо раскатилось по стоянке и вернулось к нему. Данциг часто и тяжело дышал. Колонны раскалывали вид на сотню причудливых ракурсов, и каждый включал в себя стену, далекий кабельный короб, пандус, тень. Но ничего похожего на человеческую фигуру видно не было. В воздухе стоял едкий тошнотворный запах бензиновой гари, от которого, казалось, саднило кожу. Данцигу не хватало кислорода.
– Чарди! Чарди!
И тут он заметил, как какая-то фигура чуть показалась – замерла – юркнула обратно в тень.
В это мгновение он осознал масштаб ловушки, в которую его заманили. Его охватила безумная ненависть – желание убивать. Убивать голыми руками. Но кого? Он не знал. Потом нахлынул ужас. Кромешный, почти смертельный. А следом за ним такая жалость к себе, что от нее перехватило горло. Он столько всего не успел сделать, отдать, вложить. Если бы только он мог рассказать этому человеку, заставить его понять, убедить его.