Второй Салладин

Хантер Стивен

И еще.

"Fe ОТ".

Один, два, три, четыре, пять. Он сейчас находился в пятой. Когда это кончится? Он находился внутри директории, которая находилась внутри директории, которая находилась внутри директории, которая находилась внутри директории, которая находилась внутри директории. Что это, кодовая лента Мебиуса, кодовый рисунок Эшера, который будет продолжаться и продолжаться, хитрый и запутанный?

Экран опустел.

Машина безмолвно смотрела на него невыразительным зеленым глазом.

Тянулись секунды. Неужели ничего не получилось? Он понимал, что у него

нет времени начинать все заново.

Пустой экран словно насмехался над Майлзом.

Потом по нему поползло длинное сообщение:

"Этот материал появится на вашем экране только в том случае, если проводится его целенаправленный поиск. Ему будут присвоены метки отслеживания уровня прохождения, код приоритета "а" (высший), категория "с" (постоянная единица). Он не может быть уничтожен или изменен. Вывод начнется после введения шестибуквенного кода.

Введите шестибуквенный код".

За все то время, что Майлз провел перед экраном, он ни разу не видел ничего похожего на это сообщение. Метки отслеживания уровня прохождения? Это еще что за абракадабра? Код приоритета? Код категории?

Но он понимал, что нащупал основную жилу.

"Введите шестибуквенный код".

Он уставился на надпись. Еще одна преграда, последняя.

Да уж, Френчи, ты надежно спрятал свой секрет. Да, френчи, ты, похоже, был светлая голова. Столько лет спустя Майлз пытался прорваться навстречу Френчи Шорту, умнице Френчи. Он спрятал свой секрет так глубоко, так надежно; и вот теперь оставалось всего одно, самое последнее препятствие.

"Введите шестибуквенный код".

Ох, Френчи.

Майлз гипнотизировал их взглядом. Шесть букв, отделявшие его от Френчи.

Он попытался собраться с мыслями.

Ну что, все-таки "башмак"?

Он напечатал:

"Fe Башмак".

Его палец коснулся клавиши ввода команды, но так и не нажали ее.

"Жми", – приказал себе Ланахан.

Но он не мог нажать.

Если он ошибся, вся цепочка будет потеряна и ему придется начинать с самого начала, с "МАКа". Придется снова проходить через все уровни. Кроме того, предположим – это было хорошее предположение, – предположим, что в систему встроен какой-то механизм тревожного оповещения. То есть если кто-то попытается проникнуть на этот последний уровень и продемонстрирует нерешительность, неловкость, неуверенность, машина по этим признакам опознает взломщика. Прямолинейность машин была всем известна: они не обладали ни воображением, ни способностью сочувствовать; их этика была бесчувственно двоичной. Машина заложила бы этого кого-то.

Майлз понимал, что она выдаст его, если он ошибется.

Эта уверенность почти парализовала Майлза. Внезапно его охватила ненависть к компьютеру. Он смотрел на экран, и ему было страшно.

"Введите шестибуквенный код".

– Мистер Ланахан?

Он испуганно вскинул глаза.

Над ним стоял Блюштейн.

– Как у вас дела?

– Э-э... гм... все в порядке. Хотя... удивительно, как быстро забываются все навыки.

– Боюсь, нам скоро придется снять этот диск. Другие компьютеры перегружены, а сверху все подкидывают и подкидывают работы. Нам нужна память. Вы же сами понимаете.

– Ясно, –

сказал Майлз.

– Нет, я не пытаюсь строить из себя начальника, просто...

– Конечно.

"Давай, маленький святоша, – сказал себе Ланахан. – Давай, ты, вонючий прыщавый подлиза. Сделай что-нибудь! Скажи что-нибудь!"

– Еще минуточку, ладно, Майк? Я уже закругляюсь.

– Майлз, люди ждут, и...

– Я буду перед тобой в долгу. Я всегда отдаю свои долги. Я могу тебе помочь. Неплохо помочь. Понимаешь, о чем я? Я могу помочь тебе пробиться наверх. Прикрой меня.

– Майлз, я просто не могу. Я и так пошел вам навстречу и...

– Майк, позволь кое-что тебе сказать. Я очень благодарен тебе за то, что ты для меня сделал. Честное слово. Ты славный парень. Я не доставлю тебе никаких хлопот.

– Спасибо, Майлз. Я очень благодарен вам за понима...

– А в понедельник я первым делом отправлюсь к твоему шефу и скажу ему, что ты нарушил правила доступа, Майк.

Ланахан безмятежно улыбнулся Блюштейну.

– Форма двенадцать, Майк. Я здесь без формы двенадцать. Ты можешь схлопотать большие...

– Черт бы тебя побрал. Ах ты маленький...

– Не стой у меня над душой, жидовская морда. Не стой у меня над душой, твою мать, и будет тебе твоя карьера. Или можешь начинать собираться в Сибирь.

Ланахан бросил на Блюштейна полный самодовольного торжества взгляд. Майлз мог вести себя по-настоящему низко – он был на это способен, – и у него на глазах высокий юнец дрогнул под напором.

– Еще пять минут, Майлз. Черт бы тебя побрал. Говорили ведь, что ты сволочь!

Он рванул в темноту.

Майлз снова уткнулся в экран. Сообщение никуда не делось.

"Введите шестибуквенный код".

Френчи, сукин ты сын. Старый козел.

Старина Френчи. Умный старина Френчи.

А потом пришло озарение, словно из ниоткуда.

"Fe Ковбой".

* * *

Его взгляду открылся лес колонн и безмерное неуютное пространство под низким потолком. Все это походило на творение художника-абстракциониста, бескрайний лабиринт без конца и начала. Туннели, отсеки, путаница переходов в сумеречном подземном просторе. На каждой четвертой или пятой колонне светилась стрелка с оранжевой надписью "Выход". Чей воспаленный разум породил это место? Борхеса? Кафки? Беккета? Нет, конечно нет.

Этот подземный гараж ничем не отличался от любого другого такого же гаража в любом другом месте Америки.

Его глаза обежали все ряды и проходы между ними и не заметили следов человеческого присутствия. Но в любом из тысячи темных закоулков, во мраке, в вентиляционных отверстиях, в трубах, в лестничных колодцах мог скрываться человек.

Страх Данцига вновь расцвел пышным цветом – экзотическая, льдисто-голубая орхидея в груди. Похоже, таково было свойство его желудочно-кишечного тракта, подкашивающее и ослабляющее все системы организма изнутри. Его замутило, к горлу подступила желчь. Сердце стучало о ребра. Он хватал ртом воздух, отравленный застоялыми выхлопными газами. Данциг попытался взять себя в руки. Лучше бы у него не было нужды проявлять храбрость.