Второй легион
Шрифт:
— Слишком дорогой ночлег, — услышал я Яноша, когда открыл глаза. Было всё ещё темно. Мне хотелось, чтобы хоть кто-то зажёг фонарь.
— Яд не сработал, — горько сказал Варош. — Я знаю, что попал в него, но он не отреагировал.
Его голос звучал как-то напряжённо, как будто он с трудом мог сдерживаться.
До моих ушей донёсся странный звук, сначала я не понял, что это, рассеянные стоны, совсем тихие, но продолжающиеся. Затем понял, что это именно то, что мне послышалось: кто-то стонал.
— Кто ещё пострадал? — спросил я.
Я почувствовал руку на лбу. Лиандра.
— Ах, ты пришёл в себя. Я уже беспокоилась. Ты не горячий, это хорошо.
Я схватил её за руку и поднёс к губам. Одно мгновение я наслаждался её близостью.
— Кто это? — спросил я вновь.
— Зокора, — послышался голос Вароша.
— Она ранена?
— Когда медведь напал на меня, у меня в руках ещё был арбалет. Она что-то крикнула, чтобы отвлечь его и запрыгнула ему на спину! Она оседлала его, в тоже время пытаясь вогнать в него свой меч. Но потом он её сбросил и…
— И что?
— Удар медведя пришёлся ниже грудной клетки. Он… он разорвал ей живот, — тихо продолжила за Вароша Лиандра.
— Святые боги! Ей не стоило этого делать, она такая миниатюрная! — выкрикнул Врош.
Думаю, он плакал.
— Она тяжело ранена. Это чудо, что она ещё жива, — Лиандра сжала мою руку.
— Она выкарабкается? — спросил я.
По её руке я чувствовал, что её плечи трясутся.
— Я не знаю. Но она борется.
— Кишки, они повреждены? — спросил я и хотел сесть.
Лиандра без труда толкнула меня назад; на данный момент я был слаб, как младенец.
— Да. В этом-то и проблема.
— Их можно зашить. Я однажды такое видел.
— Я ещё никогда не слышала, чтобы кто-то смог после этого выжить. Они всегда начинают гноиться, — сказала тихо Лиандра.
— Нужно принять во внимание несколько вещей. Вы не могли бы зажечь фонарь, мне надо кое-что найти в рюкзаке!
Молчание. Казалось, оно длится вечно. Затем голос Лиандры.
— Хавальд. Фонарь стоит прямо рядом с твоей головой…
Я поднял руку, пощупал, ощутил тепло. Повернув голову, я почувствовал тепло на лице… поднёс руку к глазам. Они были открыты.
— Что такое, Хавальд? — спросил Янош.
— Я ничего не вижу.
Слепой. Я уже часто встречал слепых. Нищих, которые своими гнойными, пустыми глазами смотрели мимо меня в пустоту. Воров, которых ослепили по приказу короля. Солдат, которые потеряли зрение из-за удара меча. Или старых мужчин и женщин, которые постепенно потеряли свет своих очей.
Это было изречение Астарты, что, если сам находишься в лучшем положение, ты должен помочь тому, кто в худшем. Я давал не
Потерять зрение, больше никогда не увидеть мир и его красоту — для меня это была судьба, которую я не мог вынести.
И теперь она меня настигла. Я провёл руками по лицу, в поисках травмы, которая лишила меня зрения, но не почувствовал ничего, кроме щетины. Из-за ранения в бок я до сих пор почти не замечал, что у меня также болит голова.
Причина была найдена быстро: огромная шишка на затылке. Я провёл по ней пальцами, но Лиандра меня остановила.
— Нет! Осторожно!
— Что такое?
— Ты ударился головой о скалу. Боюсь, что при этом что-то сломалось. То место какое-то странно-мягкое.
— Вы вообще ничего не видите? — спросила Зиглинда.
— Вижу, — ответил я. — Светлую прореху, словно трещину в темноте, в которой резвятся маленькие, светящиеся пузырьки… Это странно. А так… больше ничего.
Я исследовал пальцем то место, о котором говорила Лиандра. В моём воображении я уже боялся, что весь мой затылок был сломан, словно яичная скорлупа, но место, прямо над моей шеей было маленьким, примерно величиной с ноготь.
Благодаря Искоренителю Душ я быстро поправлялся, меньше чем через неделю кость срастётся.
— Как такое может быть? — спросила Зиглинда. — Глаза выглядят совершенно нормальными, неповреждёнными, — её голос был близко, видимо она как раз наклонилась ко мне.
Слепой! Я опустил руку. Меня охватила паника и отчаяние. Жизнь в темноте! Откуда мне взять сил, чтобы пережить это? Было ли это наказание Сольтара, бога тьмы? Однажды я одурачил его, сохранив свою жизнь, и теперь должен расплачиваться?
— Я уже слышала о таком.
Кто это? Голос был женским, но я ещё никогда не слышал его раньше. У неё был заметный акцент, звучал мягко и в тоже время хрипло. Когда я услышал этот голос, я увидел перед собой богато украшенную палатку с позолоченными копьями, в качестве шестов для палатки, толстые ковры и жаровню, которая обеспечивала теплом в холодную ночь в пустыне.
И курительные травы, сгорающие в жаровне. Видение исчезло.
— Кто это? — спросил я, мой голос прозвучал хрипло.
— Это Поппет, — сказал Янош, которому, казалось, снова было весело.
— Зокора освободила её, прежде чем потеряла сознание, — тихо добавил Варош.
— Меня зовут Наталия из племени Берберах. Я носила звание третьего Ночного Полотна империи Талак.
— Расскажите, что вы слышали об этой слепоте, а затем, что означает ваше представление, — ответил я.
Может быть это действительно так, что потеря одного чувства восприятия обостряет другое, потому что я расслышал в её словах гордость, как будто они имели смысл, в котором я ещё не разобрался.