Второгодник
Шрифт:
— А ты хамоватый.
— Да как-то надоело уже. Вы не можете себе представить, сколько раз я уже отвечал на этот вопрос! К тому же за ним, кроме досужего любопытства, ничего нет.
— А почему, на твой взгляд, творятся такие детские болячки с реформами и управлением страной?
— "Наделили меня свободой — не сказали, что делать с ней". После революции страна первый раз находится в состоянии свободы от внешнего воздействия. Грубо говоря, сейчас руководство страны первый раз может делать все, что захочет. Оно выросло на полях Гражданской и Великой Отечественной войн, в угаре индустриализации и в борьбе с разрухой, а сейчас ничего этого нет, и что делать, руководители не знают.
— А ты знаешь?
— Тоже не знаю, не уверен, есть только отдельные предположения. Откуда я могу это знать, если никто даже не думает на эту тему.
— А почему так?
— А зачем думать над вопросом: что такое социализм? — если уже есть ответ: "Социализм — это советская власть плюс электрификация всей страны". А посему все общественные науки заняты растаскиванием классиков на цитаты. Ну, и восхвалением друг друга. Так проще и понятнее. Вот есть такая Академия педагогических наук, которая существует больше сорока лет. Под ее крышей защищены тысячи диссертаций: кандидатских и докторских. Ими вскормлены сотни профессоров и десятки академиков. А вы попросите кого-нибудь из них назвать хоть один педагогический закон, хоть одну гипотезу, хоть что-нибудь подтверждающее, что педагогика вообще наука. За всю историю советской власти описано только две авторские педагогические системы: Макаренко и Сухомлинского, да и те сделаны не благодаря, а вопреки нашим ученым и чиновникам. В сельской глубинке, в первом случае благодаря тому, что этими колониями руководило ВЧК, а не Наробраз, а во втором, Сухомлинский прятался в деревне, пока стало поздно с ним хоть что-либо делать. Объявили сразу академиком, минуя все остальные ступени.
— Так все дело в карьеризме?
— В соответствии тем сигналам, которые посылают вниз руководство страны. Если Маркс, Ленин — гении, то не фиг сомневаться и задавать вопросы, если сказано, что частная собственность — исключительное зло и основа всех кризисов, значит, и думать незачем, если сказано, что коллективный мозг партии непогрешим, значит, так и есть. Пусть дураки ходят против ветра, а подавляющее большинство будет ходить по ветру и затаптывать всех остальных. Как-то так.
— И что делать?
— Вы меня спрашиваете? Вы же второе лицо государства.
— Мне интересно знать твоё мнение. Ты лепишь, что думаешь, несмотря ни на какие авторитеты. Такое нечасто встречается.
— Моя беда в том, что я ни в чем, кроме педагогики и бизнеса, специалистом себя не чувствую. Не спец я в общественных науках. Так что все, что я скажу, делите на десять.
— Самокритично, но все же.
— Смело можете сократить Академию педагогических наук в десять раз, а через пару лет и вовсе закрыть. Это просто. Издаете приказ и прекращаете финансирование. Никто даже не заметит, что их не стало. Министерству образования оставить только несколько функций: распространение опыта передовых директоров и учителей, распределение финансов, печатание и распределение учебников. Назначение директоров с них надо снять. Директоров должна назначать общественная организация, типа Общественный совет средних школ. Под эту сурдинку можно значительно сократить штат чиновников.
В экономике разрешите частную собственность для мелких и средних предприятий, причем обязательное условие: будущие собственники должны пройти обучение в течение года в специальных школах, наподобие той, которую мы с Ивановым начали создавать.
Выход на внешний рынок и свободу ценообразования. Последнее очень осторожно, через СЭЗ. Разработайте правила доступа к валюте для предприятий и частных лиц. Все это тоже легко выпустить из рук. Надо осторожно.
Планирование. Надо как
Армию сократить до одного миллиона, а выпуск тяжелого вооружения до минимума и одновременно увеличить работы по разработке и доведению до серийного производства нового вооружения. Дальше подмораживать. Важно разработать, а не произвести.
Идеологию и творческую интеллигенцию под жесткий контроль. Свободу надо вводить сверхосторожно. Пусть свою энергию направляют в разрешенную сторону.
Свободные экономические зоны надо сначала научиться создавать. Их ни в коем случае нельзя тиражировать указами сверху. Получится очередная профанация. Нужна методика по их развертыванию снизу. Наподобие того, что мы делаем здесь.
— Алексей Николаевич, все что я говорю — безответственная болтовня, ей-богу!
— Подожди секунду! — как-то очень задумчиво проговорил Косыгин. — А ты можешь мне все это записать?
— Алексей Николаевич, пожалейте. Мне через месяц сдавать выпускные экзамены, а потом вступительные в институт. Я и так сплю по 2–3 часа и то не каждый день.
Косыгин вдруг неожиданно и сразу с высоких оборотов расхохотался.
— Выпускник школы и студент первокурсник…, ой, не могу. Дай воды, сейчас задохнусь.
Только минут через десять Косыгин помаленьку успокоился.
— Давай, я соберу комиссию из Либермана, Кутепова, Иванова, Симонова, Конторовича, Борисовского и еще кого-нибудь. Они с тобой пособеседуют денек и выдадут аттестат о среднем образовании, диплом о высшем, а заодно и кандидатскую по педагогике оформят. Действительно, зачем тебе на эти бумажки время тратить.
— Кандидатскую надо оформить Нонне Николаевне Карасевой и еще трем учителям нашей школы за разработки методик быстрого чтения и развития памяти.
— Решаемо, но второстепенно. Давай лучше поговорим о твоей работе. Чем ты сейчас занимаешься и в каком направлении?
— Во-первых, экспансией авторских школ по Кингисеппскому району. Активно подключился Иванов Игорь Петрович со спецами из педагогического института. Думаю, за год-полтора накроем весь район. Это база, основа объединения всех территорий района в единую самоуправляемую структуру.
— Мне ничего не понятно, — остановил мой словесный поток Косыгин.
— Мы с Нонной Николаевной педагоги, а не хозяйственники. Мы перед собой не ставим задач больше произвести, больше заработать и так далее. Нам важно развернуть борьбу за процветание села и сделать ее очень важной для каждого жителя, чтобы ни для кого не стояла проблема выбора, где работать, на своем участке или на сельском производстве. Все заботятся о производствах, а производства заботятся о жителях. Все должно быть построено на принципах самоуправления. Пока понятен наш подход?
— На словах понятно, но это как-то смахивает на выдумки.
— Поговорите с людьми, потрогайте руками, — пожал я плечами. — Продолжать?
Косыгин кивнул и достал блокнот.
— Наш подход к достижению поставленных задач следующий. Мы берем в работу самый податливый слой населения — детей, школьников; и с помощью нехитрых педагогических процедур включаем их в борьбу за освоение взрослых профессий, за строительство важных для ребят объектов: спортзалов, клубов, вокально-инструментальных ансамблей, дружин защитников. Таким образом, мы создаем детский коллектив третьего уровня — это когда все ученики школы включены в эту борьбу и все они считают ее самым важным делом на свете. Пока понятно?