Второгодник

Литвишко Олег

— Нет!!! — взревела детская толпа.

— Вы хотите купить мотоциклы и устроить соревнования на скорость?

— Да! — недостаточно стройно ответили дети.

— Вы хотите иметь в каждом доме телевизор?

— Да!!!

— Вы хотите заработать деньги и утереть нос взрослым?

— Да!!!

— Вы готовы для этого вкалывать, как черти?

— Да!!!

Через небольшое время к детям подсоединились и взрослые, наверное, под влиянием чувства толпы. Когда Игорь Иванович почувствовал, что люди, особенно школьники, разогреты достаточно,

он продолжил:

— Через три дня, двадцатого апреля, сюда приедут ученики моей бывшей школы, а также их родители. Они расскажут вам, как они жили еще полгода назад и как живут сейчас. Вместе с ними сюда приедут строители, которые начнут прорубать просеку под дорогу и тянуть линию электропередач. А еще сюда привезут материалы, а мы с вами начнем строить птицеферму на три миллиона голов и свиноферму на пять тысяч голов, а еще мы построим рыбхозяйство, где будем разводить форель и продавать ее в Ленинград. Но начнем мы со строительства кормового завода. Все это будете делать вы! И попробуйте мне только оказаться болтунами и не рвать на этих работах жилы, попробуйте только пожаловаться, что устали, попробуйте только! Я вам… будет вам тогда мотоцикл, как же!!

Сейчас начнем формировать отряды на работы. Первый: Дорожники — двадцать человек по десять из седьмого и восьмого класса. Выходите сюда. Второй: Электрики — десять человек по пять из девятого и десятого класса. Третий: Строительный — тридцать человек по десять человек из восьмого, девятого и десятого класса…

Это важное дело вместе с выбором командиров отрядов продлилось часа полтора или два.

— Командирам отрядов — переписать свои отряды и через полчаса встречаемся на первом заседании Совета командиров в кабинете директора — будем план работ составлять. Остальным — разойтись по классам и приступить к занятиям. Имейте ввиду, мне тупые работники не нужны, кто не будет учиться, тот не будет и работать. Приступить!

— Товарищи командиры отрядов! Вас выбрали ваши товарищи, а потому вы теперь отвечаете за то, чтобы выполнялось все, что мы будем планировать. Мы — это общее собрание школы, мы — это Совет командиров, мы — это я. Вам надо стать моими руками, глазами, ушами и языком. От вас ваши товарищи будут узнавать обо всем, что мы задумали, а я буду узнавать, чего они хотят и о чем думают.

Пока вам не известно, что и как мы будем делать. Все это находится только в моей голове, к сожалению. К сожалению, потому что вам придется делать только то, что скажу я, причем старательно и хорошо, и требовать того же самого от своих товарищей. Привыкайте и поскорее вникайте в наши дела.

Итак, внимание, первое задание, которое надо будет обязательно сделать: после уроков соберите свои отряды и расскажите все, о чем мы будем с вами говорить.

Начнем мы с того, что выделим время для работы и учебы. Это очень важно, потому что, пока в селе нет света, в нашем распоряжении только световой день. Половину светового дня надо отвести на учебу, а половину — на работу. Ваши отряды полдня будут работать,

а полдня — учиться. Если надо, то половина отряда работает весь день, другая — учится тоже весь день, потом меняетесь. Это понятно? Согласны? — Ребята стали нестройно кивать головами и невнятно мычать.

— Не, так не пойдет, вы что, партизаны на допросе? Чего вы мычите так, что ничего не понять. Извольте свое мнение излагать четко и громко. Это, по-моему, простое требование, или нет?

"Да, да, да!" — ответы прозвучали лучше.

— Сейчас светает в шесть утра, а в семь вечера уже глубокие сумерки. Это наше с вами время. Выкидываем час на обед и делим пополам…

Собрание завертелось, и к концу кто-то что-то даже стал предлагать.

Закончил Игорь Иванович первой подкруткой дисциплинарной гайки:

— Мое первое и пока единственное требование для всех. За его исполнение вы — слышите вы? — отвечаете передо мной и перед Советом командиров. Это требование звучит так: всё делать вовремя, точно по расписанию начинать занятия и заканчивать, точно по времени начинать и заканчивать работу, точно по расписанию уходить на обед, и так далее. Ничего нельзя делать раньше или позже установленного времени. Понятное требование? — На этот раз ребята ответили довольно стройно и внятно, и при этом каждый — сам за себя.

— Выберите себе заместителей, которые будут находиться в той половине отряда, где вас не будет. Сейчас повторим то, о чем мы говорили, и вы пойдете к ребятам. Завтра начало работы и учебы с рассветом. Итак…

25 апреля 1966 года, понедельник.

История с Оглоблей имела продолжение недели через три. В школе никого не было, а Нонна подбивала свои итоги и что-то писала. В ее кабинет просочился Вован и застыл в углу. У него было странное лицо, как будто пелена какая-то сошла. Он смотрел тихим грустным взглядом:

— Помогите, Нонна Николаевна! Снимите бойкот. Невмоготу больше. Кроме вас мне никто не поможет.

— Так и я не могу тебе помочь — надо снова общее собрание собирать, — на эти слова он махнул рукой, а лицо его скривилось, как от чего-то очень безнадежного.

— Они мне не поверят, что бы я ни сказал.

— Так не говорить надо, а делать, пусть и молча. Работать-то ты можешь.

— А что делать? И кто меня возьмет?

— Чистить яму со щепой с малышами, пойдешь? — Нонна внимательно смотрела на Владимира, высматривая признаки лжи, и не находила.

— Пойду! — выдохнул Вова, подавшись вперед. Глаза его горели лихорадочным огнем.

Выдержав изрядный бой на Совете Командиров, Нонна сумела пристроить Вована в отряд к Вите Ястребову из четвертого класса. Так начался путь постепенного превращения Вована Оглобли во Владимира Кутепова. Происходило это нелегко и не быстро, но шло, и надо отдать должное Вове, терпения у него хватило, чтобы этот процесс стал необратимым.

В кабинет Нонны Николаевны ворвался дежурный и, нарушив все мыслимые школьные правила, заголосил: