Второе дыхание
Шрифт:
— У нее желтые цветы, листья зубчатые…
Тут она спохватилась и вернулась к теме:
— В амброзии содержатся циклодиэфиры, наиболее токсичные из пирролизидиновых алкалоидов. Она вызывает те самые симптомы, что проявились у кобылки: нарушения работы пищеварительного тракта, боли в брюшной полости и атаксию — утрату контроля над конечностями.
Мы почтительно внимали. Я про себя размышлял, уж не наелся ли я сам этой страшной амброзии…
— Листья амброзии в засушенном состоянии сохраняют свои ядовитые свойства годами. Увы, тем удобнее всяческим злоумышленникам растирать их в порошок
— И вы нашли в навозе кобылки амброзию? — спросила Джет.
Цинния перевела взгляд с нее на меня.
— Нет, — ответила она спокойным, будничным тоном. — Обнаружить амброзию нам не удалось. Мы провели курс лечения антибиотиками, на случай наличия инфекции, и постепенно животное оправилось. После этого мы отправили лошадь к Джорджу Лорикрофту, следуя указаниям ее владельца, Каспара Гарви. До этого кобылку тренировал Оливер Квигли, и мы провели в той конюшне расследование, опросив всех, начиная с главного конюха. Все работники как один отрицали, что кто-то мог подсыпать что-либо в корм кобылке. Видите ли, ни у одной другой лошади подобных симптомов не наблюдалось.
— И что же с ней было не так? — спросила Джет. — Вы так и не узнали?
— Было несколько версий, — сказала Цинния тоном, который ясно давал понять, что любая версия, кроме ее собственной, заведомо является ошибочной. — Но, разумеется, кобылки здесь давно уже нет. Если вы, доктор Стюарт, хотели провести анализ крови на антитела, то имейте в виду: мы уже предлагали это Каспару Гарви, но он пока что отказался.
Цинния имела в виду, что если лошадь — как и человек — болела каким-то заразным заболеванием и вылечилась, то после этого в крови должны остаться антитела, возникшие для борьбы с этой инфекцией. Так что наличие в крови антител на какое-либо заболевание доказывает, что данная лошадь его перенесла.
— Нет, спасибо, анализ на антитела я проводить не собирался, — сказал я. — Простите, а у вас не осталось… э-э… образцов этого навоза? Может быть, они еще хранятся у вас в лаборатории?
— Могу вас заверить, доктор Стюарт, — сухо ответила Цинния, — что мы проверили экскременты на наличие всех возможных болезнетворных бактерий и ядов и ничего не нашли.
Лоб у меня вспотел. Чувствовал я себя примерно как та кобылка. Никогда не слышал, чтобы переломы отзывались на желудке…
Наконец Цинния неохотно созналась, что в Центре исследований сохранились образцы интересующего нас материала, поскольку загадочную болезнь кобылки распознать так и не удалось.
— Вдруг Каспар Гарви передумает! — сказала Цинния.
Я про себя подумал, что вряд ли Каспар Гарви желает раскрыть эту тайну. Но это его проблемы. Я спросил у Циннии:
— Скажите, а в вашем хозяйстве, случайно, нет счетчика Гейгера?
— Счетчика Гейгера?.. — Цинния внезапно охрипла.
— Насколько я понимаю, — сказал я без нажима, — кто-то из здешних работников высказывал предположение, что у кобылки лучевая болезнь.
— Нет-нет! — Цинния решительно покачала головой. — В этом случае ей стало бы хуже и она бы умерла, в то время как она оправилась через несколько дней, когда ее пролечили антибиотиками. Да, одна из наших коллег действительно выдвинула версию радиации, в основном, я думаю,
Наступило молчание. Мне не хотелось противоречить Циннии и раздражать ее. Через некоторое время она улыбнулась почти дружелюбно и сказала, что разыщет исследовательницу, о которой идет речь. Через пять минут Цинния вернулась с еще одной дамой в белом халате. Честно говоря, познания последней касательно радиации оставляли желать лучшего.
Вторая исследовательница представилась как Вера. Вера была настоящим асом по части тяжелых колик.
— Я ветеринар, а не физик, — объяснила она, — но раз Цинния не нашла следов яда, — а уж если она не нашла, то никто не найдет, можете мне поверить, — я принялась обдумывать другие варианты, и мне вдруг пришло в голову: а вдруг это лучевая болезнь? Ну, и тут, конечно, дико все перепугались. Мы пригласили специалиста по радиации, он сделал анализы и сказал, что бояться нечего, лучевая болезнь не заразна, и кобылка тоже. Я, к сожалению, не помню всего, что он говорил…
— Доктор Стюарт — физик, — заметила Цинния как бы между прочим. Но на вторую ветеринаршу это не произвело ни малейшего впечатления.
— Он читает погоду на Би-би-си, — возразила она.
— Одно другому не мешает, — заверила ее Джет. — Он еще и с лекциями выступает.
Я удивленно посмотрел на нее.
— Твоя бабушка мне все рассказала! — улыбнулась Джет. — Она говорила, что ты читаешь лекции по физике вообще и о радиации в частности. В основном молодежи, подросткам.
Вера, вторая дама в белом халате, была полной противоположностью Циннии. Никакой сонливости в ней не было и в помине. Она тут же встрепенулась — видимо, я предстал перед ней в новом свете.
— Давайте так, — предложила она, — вы прочтете мне кусок вашей лекции, а я одолжу вам записи моих анализов.
— Это недопустимо! — возмутилась Цинния. — Это против всех правил!
Ее подруга кивнула, но нисколько не смутилась.
— Обещаете? — уточнил я.
— Естественно!
Я подумал, что это поможет мне отвлечься от моего состояния общей хреновости, и потому решил пересказать часть лекции, которую читал так часто, что помнил уже наизусть.
— Я расскажу об уране, — объявил я. — Это из лекции, которую я обычно читаю шестнадцати-семнадцатилетним подросткам.
— Хорошо, — одобрила Вера. — Валяйте.
И я задушевным тоном начал свой рассказ:
— Один грамм урановой руды содержит более двух миллиардов миллионов миллионов атомов, то есть два с двадцать одним нулем. Даже и не пытайтесь себе представить, это невозможно. Несмотря на то, что природный уран не так уж радиоактивен по сравнению с другими, куда более опасными веществами, пара граммов урана — то есть меньше половины чайной ложки — каждую секунду испускает около тридцати тысяч альфа-частиц и будет испускать их почти с той же скоростью на протяжении миллионов лет. Если ваши внутренности каждую секунду в течение двух суток будут бомбардировать тридцать тысяч альфа-частиц, вас, несомненно, начнет тошнить, но, думаю, со временем вы все же оправитесь…