Вторая попытка
Шрифт:
— Вы не скажете, где я нахожусь? — спросила я у женщины, спешащей по своим делам.
— Такая молодая, а уже пьянь, — проворчала она удаляясь.
— Тебе сложно сказать? — крикнула я из сугроба в её спину. — Я многого прошу?
Она обернулась и окинула меня презрительным взглядом. Я не стушевалась, во мне бурлил алкоголь напополам с адреналином, и пусть меня не держали ноги, но в этот момент я не боялась, пожалуй, ничего в мире.
— Ну да, я сижу в снегу, — согласилась я. — И немножко пьяна. Но я же не прошу забрать меня к себе домой. А просто
— Можайского, — не дослушала мою историю тётка. — Остановка вон за тем ларьком.
— Спасибо, — поблагодарила я, и, собрав конечности в кучу, встала на четвереньки.
А затем и вовсе изобразила человека прямоходящего. Коленки ещё чуть дрожали, но нести меня вперёд не отказались. Остановка была там же, где и обещано, дребезжащая маршрутка довезла меня до пригородного вокзала. В круглосуточном магазине я купила три бутылки пива и зачем-то кусок сыра и два яблока.
Электричка трогалась лишь через полчаса, и первое пиво я выпила на лавочке на перроне. Вторую уже в поезде, упрямо не обращая внимания на чужие взгляды. Из электрички я уже не вышла, а выпала, благо, платформа была высокой, и на ней никого не было. Отсалютовала уходящей электричке последней бутылкой.
Идти и пить было невероятно сложно. Фонарей почти не было, приходилось полагаться на звезды. Коварная тропка норовила убежать из-под ног, а несколько раз даже бросилась в лицо — я банально упала. Мои моднючие лет пять назад ботфорты были полны снега, он таял и стекал вниз, противно хлюпая. Пиво было холодными и горьким, но я пила его из принципа. Когда тропинка довела меня до дома, я даже не поверила, что этот бесконечный путь наконец закончился. Открыла дверь и ввалилась в тёмные сени. Загрохотало ведро, я вновь упала и ушибла колено.
— Ева? — стало светло, надо мной стоял Адам. Я выдохнула с облегчением — до последнего боялась, что он уехал совсем. — Что случилось?
— Ничего, — глупо улыбнулась я. — Пиво вот пролила.
Я протянула ему почти пустую бутылку. Он принял её, посмотрел недоуменно, а затем отправил в мусорное ведро. На мгновение я представила, как таким же небрежным жестом он определит туда же и меня, но он молча подхватил меня на руки и внёс в дом. Стянул мокрые сапоги, дубленку и разодранные на коленях колготки. Меня качало, и табурет казался айсбергом, бороздящим просторы океана.
— Где ты была весь день?
Сказать ли про Эльзу? Что позвонила ей, встретилась, что видела фотографии, свидетельствующие о том, что до нашей встречи на остановке он вел куда более интересную жизнь. Но как он отреагирует? Ведь сам он свои разговоры с Эльзой вел по ночам…
— Я ездила домой, — тщательно проговаривая каждое слово, произнесла я.
— Зачем?
— Потом, — махнула рукой я.
Держась за стенку рукой, добралась до ванной и включила душ. Горячей воды обычно хватало минут на десять, пятнадцать, мне хватит. От неё разморило, в глазах двоилось и тошнота подкатывала к горлу. Я лихорадочно соображала, что же ему сказать? Ответ
В коридоре было темно и холодно, кожа покрылась мурашками. Ступени лестницы скрипели, обозначая каждый мой неуверенный шаг. В комнате горел ночник, его рассеянный свет зазывал меня, нашептывал быть смелее. Сейчас я казалась себе до обидного трезвой, хотя весь организм кричал об обратном. Бог мой, все что угодно, только бы не узнал, что я встречалась с Эльзой!
Адам лежал на постели. На первый взгляд спал, но я-то знала, что он ждёт меня. Он хочет знать, где я была. Я сделала шаг вперёд, он открыл глаза. Скептическим взглядом окинул меня, моё бельё, подкашивающиеся ноги.
— Хочу быть красивой для тебя, — сказала я, и почти рухнула на постель, прямо на его ноги, он слегка поморщился и улыбнулся.
— У тебя здорово получается, — ответил он, надеюсь, что искренне.
Я максимально сексуально проползла по его телу, задрав футболку, легко поцеловала его в пупок. Наклоняться мне не стоило — алкоголь ударил в голову, тошнота подкатила к горлу, духи показались невыносимо сладкими, мешали дышать, сдерживать рвотные позывы. Я не выдержала, свесилась с кровати и выплеснула содержимое своего желудка прямо на пол.
— Прости, — прохрипела я. — Эти хреновы афродизиаки удушающе вонючи.
— Если тебе станет легче, — сказал Адам, сворачивая испачканный ковёр, — тебя рвало очень сексуально.
Я слышала, как он вытирает пол, отжимает в таз тряпку, но уже сквозь сон, в который неумолимо проваливалась. Почувствовала на своём лице пальцы Адама, он осторожно отвел с него волосы, накрыл меня одеялом. Я хотела улыбнуться, но уже не смогла.
— Глупышка, — прошептал он, наклонившись к моему уху. — Я хочу тебя такой, какая ты есть.
А дальше навалилась темнота, знаменующая собой то, что этот кошмарный день наконец закончился.
Восьмая глава
Язык шевелился с трудом, в моём рту обосновался филиал Сахары. Я с трудом открыла глаза. Солнечный свет, обычно такой серый, с трудом находящий путь в нашу комнату, теперь резал глаза. Я застонала. Пить, я хочу пить. Я бы из лужи напилась, если бы была возможность, а снег, в который я вчера падала лицом, казался сейчас манной небесной.
Уговорив тело мне подчиняться, я накинула халат и, пошатываясь, спустилась вниз. Интуиция, убитая огромной дозой алкоголя, молчала, но тем не менее, найдя на кухне Алика, я даже не нашла в себе сил удивиться. Он сидел на табуретке, которую я уже привыкла считать табуреткой Адама, и молчал. Сам Адам опирался о стену. Я прошла мимо них, кивнув обоим сразу, взяла из мойки грязную кружку, ополоснула и наполнила водой из-под крана. Она была божественно вкусной, сейчас я, пожалуй, даже и говорить смогу.