Вторая Арена

Райс Морган

Бен сидит напротив меня, глядя на пламя. Кажется, он раскрывается больше и больше. Я уверена, что то, что он кормил нас эти дни, повысило его уверенность в себе.

Я сижу молча, уже несколько часов глядя на огонь, Бри спит на моих руках. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я слышу голос Бена:

– То, что произошло в Нью-Йорке, было ужасно.

Я смотрю на него с удивлением. Он смотрит прямо мне в глаза и я вижу, что он хочет рассказать, хочет, чтобы я узнала. Он готов к этому. Он хочет мне все рассказать.

Девять

– Я

сел на поезд, на котором был мой брат, – говорит Бен, – и он увез меня под землю. Мы остановились в огромной горной шахте глубоко под землей. В качестве рабов там работали сотни маленьких мальчиков, закованных в цепь. Я искал его. Искал повсюду. Но нигде не мог найти.

Он вздохнул.

– Я прокрался к одному из мальчиков и спросил его. Я прятался в тени, чтобы меня не заметили. Я очень подробно описал брата. Наконец, нашлись те, кто видел его. Они сказали, что он умер. Они были уверены, что видели, как один из охотников за головами разозлился на него за то, что тот работал слишком медленно, и ударил его цепью. Они видели, как он умирает.

После долгого молчания следуют приглушенные рыдания, и я вижу, как Бен вытирает слезы. Я не знаю, что и сказать. Даже представить не могу, какую боль он сейчас испытывает.

– Мне надо было никогда не оставлять его одного, – говорит Бен, – тогда, в горах. Я оставил его буквально на час. Я не думал, что они могут приехать. Я не видел их много лет.

– Я знаю, – говорю я. – Я тоже не могла и подумать об этом. Это не твоя вина. Это их вина.

– Хуже всего то, что я не видел его своими глазами, – говорит Бен, – не видел его тело. Я не могу быть уверен. Не знаю, как объяснить, но я не верю, что он мертв. Я все еще надеюсь, что его перепутали с кем-то. Я знаю его. Он бы не умер. И уж точно не так. Он сильный. Умный. Умнее и сильнее меня. И он жестче. Я думаю, ему удалось бежать. Серьезно! Мне кажется, что у него получилось вернуться к реке. Думаю, что он вернулся домой и ждет меня там, в горах.

Я смотрю на Бена и вижу проблеск сумасшествия в его глазах. Я понимаю, что он привык верить в эту фантазию. Я не хочу разрушать его веру. Не хочу говорить, что это почти невозможно. В наше трудное время мечты нужны нам не меньше, чем еда и вода.

– А ты как думаешь? – спрашивает он, глядя прямо на меня. – Думаешь, он мог выжить?

У меня не хватает духа сказать нет.

Вместо этого я смотрю на него в ответ и говорю: «Все возможно.»

Часть меня осознает, что жить в фантазиях глупо, однако вторая часть знает, что иногда фантазия – это все, что у нас есть.

* * *

Я открываю глаза и не понимаю, где я и что происходит. Пол пещеры покрыт тысячами ярких цветов – пурпурных, белых, розовых… Я смотрю вниз и вижу, что лежу на кровати из цветов, вижу солнечный свет, просачивающийся в пещеру. Снаружи теплый весенний денек, все вокруг благоухает, с реки дует прохладный приятный ветерок. Недалеко

от входа в пещеру я вижу зеленые деревья, цветы, слышу пение птиц. Солнце такое яркое, будто свет из рая. Я замечаю вокруг себя мягкое белое свечение в воздухе, повсюду царит умиротворение.

Я сажусь и вижу, что прямо передо мной стоит Роза, от нее исходит свет. К моему удивлению, она выглядит полностью здоровой и счастливой, на ее лице светится улыбка.

Она делает шаг вперед и крепко обнимает меня. Она целует меня в щеку и шепчет на ухо: «Я люблю тебя, Брук.»

Я отвожу ее назад и целую в лоб. Я так рада снова видеть ее здоровой!

– Я тоже люблю тебя, – говорю я.

Я чувствую, что от нее исходит любовь и тепло. Она медленно уплывает по воздуху, улыбаясь на меня сверху.

– Не беспокойся, – говорит она. – Здесь мне хорошо.

Она становится все более прозрачной и наконец растворяется в свете. Она выплывает из пещеры, прямо в небо, взлетая все выше и выше, и все это время смотрит на меня, улыбаясь. Я чувствую, как сильна ее любовь, и как сильно я люблю ее. Я хочу удержать ее, попросить остаться. Но я чувствую, что ей пора.

Я просыпаюсь в пещере и оглядываюсь. Поначалу я не понимаю, сплю ли сейчас, но затем осознаю, что на этот раз точно проснулась.

Пещеру заполняет солнечный свет; сегодня намного теплее, чем вчера. Снега нападало много, но он уже подтаял и ярко блестит на свету. Я помню, что всю ночь провела с Розой. Всю ночь ее трясла лихорадка. Но я оставалась с ней. Я качала ее на руках и непрерывно твердила, что все будет хорошо.

Я смотрю по сторонам и вижу, что Роза все еще лежит у меня на руках. Я осторожно отклоняюсь, чтобы взглянуть на нее – и мое сердце стынет, когда я замечаю, что у нее открыты глаза. Они застыли в таком состоянии. Через несколько секунд я понимаю, что она мертва.

Я оглядываюсь – все спят, я проснулась первой.

Я крепко держу Розу, покачивая ее, и мои глаза наполняются слезами. Пенелопа на ее коленях скулит и лает. Она снова и снова облизывает Розе руки.

Просыпаются и остальные жители пещеры. Бри подбегает ко мне, и я уже морально готовлюсь. Она смотрит прямо в лицо Розе. Затем нежиданно ее лицо искривляется от плача. Она начинает истерически рыдать.

– РОЗА! – воет Бри. Она обвивает ее руками, крепко обнимая. Она всхлипывает снова и снова.

Встают и подходят Бен и Логан, они смотрят на нее с выражением скорби на лице. Я вижу, как Логан стряхивает слезу, чтоб я ее не заметила.

Бен же, напротив, не сдерживает слез и они текут по его лицу. Я чувствую, что мои щеки стали мокрыми, и осознаю, что тоже плачу. Странно, но меня не покидает чувство покоя. Сон был таким реальным, таким ярким, что мне кажется, что это произошло на самом деле, что Роза действительно попрощалась со мной и отправилась в лучшее место.

– Она мне приснилась, – говорю я Бри, пытаясь успокоить ее. – Я видела ее. Она была счастлива. Она улыбалась. Теперь ей хорошо.