Вторая Арена
Шрифт:
Ей действительно нужны лекарства. Определенные лекарства. А я даже не представляю, где их искать. Даже если мне каким-то чудом удастся выехать в метель и непогоду на остатке топлива, даже если я найду где-то здесь город, вряд ли там обнаружится работающая аптека. Я понимаю, что это бесполезно и лишь подвергнет риску остальных.
Поэтому я лишь стараюсь сделать так, чтобы ей было комфортно, и надеюсь на лучшее. Я подхожу к ней, сажусь рядом и осторожно разворачиваю последнюю повязку, пропитанную кровью.
Роза
Сняв повязку и открыв рану воздуху, я иду ко выходу из пещеры, чтобы зачерпнуть снега, как я уже проделывала несколько раз. Я возвращаюсь с ним и снова сажусь на колени рядом с ней, положив снег ей на рану. От этого она вздрагивает и стонет. Я надеюсь, что снег дезинфецирует рану и уменьшит боль. Я беру свежую повязку, высушенную у огня, и осторожно накладываю ее на рану.
Роза открывает глаза, такие маленькие и испуганные, и смотрит на меня снизу вверх.
– Спасибо, – говорит она.
Мое сердце вздрагивает от звука ее голоса. Она такая милая, такая храбрая. Она в два раза храбрее, чем я в ее возрасте. Да любая девочка визжала бы и ревела в ее положении!
Я наклоняюсь и целую ее в лоб, с тревогой отмечая, какой он холодный. Мое сердце болит так, будто его режут ножом. Я знаю, что это не предвещает ничего хорошего. Совершенно ничего.
Мне хочется закричать на весь мир, на всю царящую в нем несправедливость. Так нельзя! Почему у нас забирают такую милую, красивую, потрясающую девочку?! У меня не хватает слов и я изо всех сил стараюсь сдержать слезы и выглядеть сильной перед ней.
– Все будет хорошо, – говорю я самым уверенным голосом, каким только могу.
Она слабо улыбается, глядя будто сквозь меня. Это заставляет меня вспомнить чьи-то слова: умирающим дается дар распознавать нашу ложь.
Бри, которая сидит с другой стороны от Розы, тянется и гладит ее сзади по волосам. Кажется, что Бри страдает даже больше, чем Роза: я никогда не видела ее настолько печальной за всю свою жизнь. Кажется, будто ранили не Розу, а ее.
Пенелопа лежит на груди Розы и иногда лижет ее лицо.
– Будешь кушать? – спрашиваю я Розу.
– Я попробую, – отвечает она слабо. – Но я не очень голодна.
Я приношу мешок, достаю банку с вареньем и открываю ее. Я чувствую запах: это вишня. Пахнет потрясающе.
– Ты любишь вишню? – спрашиваю я.
– Просто обожаю, – отвечает она.
Я засовываю в банку палец, зачерпываю им немного варенья и кладу ей на губы. Она слизывает, закрыв глаза, и улыбается. Я собираюсь зачерпнуть еще, но она качает головой. «Мне хватит,» – говорит она.
Я отдаю банку Бри, но она мотает головой.
– Бри, пожалуйста, надо покушать.
– Дай Розе, – говорит она, грустно глядя в пол.
Я даю немного Пенелопе: та,
– Все готово, – слышу я сзади голос.
Я поворачиваюсь и вижу, что Бен снял приготовленное мясо с огня. Он протягивает нам палочки и я беру одну из них и передаю Бри. Затем беру еще одну для Розы. Я наклоняюсь, поднимаю ее голову и аккуратно кладу кусочек ей в рот.
– Пожалуйста, Роза, – говорю я. – Тебе надо покушать. Это поможет тебе поправиться.
– Я не голодна, – отвечает она. – Правда.
– Пожалуйста. Ради меня.
Мои глаза уже наполняются слезами, но тут Роза делает мне одолжение и откусывает крошечный кусочек мяса. Она медленно жует, глядя на меня.
– Ты похожа на мою маму, – говорит она.
Лишь собрав все силы мне удается не заплакать.
– Я любила ее, – говорит Роза.
– Что с ней произошло? – спрашиваю я. Я знаю, что напрасно задаю этот вопрос. Каков бы ни был ответ, он не будет хорошим.
– Я не знаю, – отвечает она. – Они забрали меня у нее. Она старалась спасти меня. Но их было слишком много. Я никогда не видела ее снова. Как ты думаешь, с ней все в порядке? – спрашивает она.
Я изо всех сил стараюсь улыбнуться.
– Я думаю, она в порядке, – вру я. – И знаешь что еще?
Роза медленно качает головой.
– Я знаю, что если бы она была здесь сейчас, она бы очень тобой гордилась.
Она улыбается.
Я снова даю ей еды, но на этот раз она категорически отказывается: «Я не могу, – отвечает Роза. – Слишком больно», – говорит она, прищурив от боли глаза.
Я стараюсь придумать, что еще можно сделать для нее. Устроить ее поудобней и дать еще одну таблетку снотворного – все, что приходит мне в голову.
Я иду к огню и беру стеклянную бутылку с растопленным в ней снегом, который уже стал водой. Я приношу ее обратно к Розе.
– Пей, – говорю я, положив таблетку ей на язык. Она послушно пьет.
Я сажусь рядом и глажу ее волосы. Я вижу, что она уже почти закрыла глаза и чувствую, что через несколько минут она заснет.
Я смотрю на Бри. Она не притронулась к еде.
– Бри, ешь, – говорю я. – Пожалуйста.
– Ты не ешь, – говорит она.
Она права.
– Я поем, если поешь ты, – говорю я. – Нам это нужно. Если мы будем голодать, Розе это не поможет.
Я тянусь к огню и беру свою палку с мясом и кусаю. Мясо жесткое и ничем не приправленно, но я не жалуюсь. Может быть, оно и не очень вкусное, но когда я жую его, я чувствую, как изголодалась. Я откусываю кусок за куском, и не могу заставить себя остановиться. Я чувствую, как питательные вещества попадают в мое тело и не могу вспомнить, сколько прошло с тех пор, когда я последний раз ела по-настоящему приготовленное мясо.