Вся правда про эльфов
Шрифт:
Но сейчас не о ней речь. На ее уроке телефон обрадовал очередной SMSкой. Текст послания мне очень не понравился:
"Вы изменитесь. Это неизбежно. Не пугайтесь того, что начнете замечать вокруг, ибо видите это только вы и эльфы. Зайдите ко мне или к Вячеславу - мы объясним"
И подпись: Август Денисович Иванов, фотограф.
Я повернулся к Эльке. Та сидела хмурая, крутила в пальцах карандаш.
– Тихонова, что делать будем?
– шепотом спросил я.
– Пойдем к нему, как Валентин вернется.
Историчка вещала что-то про международные причины
– Ты тоже чувствуешь?
– занервничала Эля.
За окнами потемнело, словно выключили лампочку солнца. Оно не зашло за тучи, не померкло. Такой эффект получается, если при редактировании фотографий на компьютере резко увеличить контрастность. Светлое становится светлее и ярче. Темное перетекает в черное, сливается в единую кляксу.
В этом освещении к нам подплыл силуэт Алины Альбертовны, склонился к Эльке и, распрямившись, понесся обратно к доске. Ожили краски, слипшиеся было в единое черно-белое "нечто". Пространство класса расширилось.
– Когда Уинстон Черчилль распорядился… - с вольными отступлениями от учебника как ни в чем не бывало продолжала свой рассказ историчка.
А я во все глаза смотрел на болтающийся на Элькином карандаше старинный серебряный перстень со сложной гравировкой и ярко желтым крупным камнем. В центре камня переплетались вырезанные значки, отдаленно напоминающие латинские буквы. "Вензель"!
– вспомнил я название подобной надписи, когда в одном символе соединялось несколько букв.
– Это печать, - зашептала Элька, снимая перстень с карандаша и разглядывая, - для скрепления договора.
Солнечные лучи разбились о грани, вспыхнули яркой радугой.
– Красиво, - перстень перекочевал на указательный палец Тихоновой.
– Что делать будем?
– спросил я.
– Не знаю, - ответила Элька.
– Вернее, знаю - к дядьке тому пойдем. Как там его?
– Август Денисович, - подсказал я.
– Щукин, Тихонова, за дверь!
– не меняя тона, заявила Алина Альбертовна.
По классу пронеслось злорадное "хи-хи". Вот и закончилось обсуждение Язвы и ее безответной любви к Гусару. В топе рейтинга второй сезон ток-шоу "Щука плюс Радиоактивная". Не переключайте телевизор.
– Эй, милые мои, дневники не забываем положить учителю на стол. Давно я не была замечена за написанием замечаний, - скаламбурила историчка.
– Отдам только после урока.
Я мрачно шлепнул свой на стол. Элька извлекла вычурный дневник с кровожадно оскалившейся горгульей и аккуратно положила поверх моего.
– Фу, Радиоактивная, ты теперь с Дохлым Фунтиком в одной песочнице?
– не удержалась от комментария Вика.
– Шелег, молись, чтобы звонок прозвенел как можно позже!
– разозлился на нее гот. Он очень не любил, когда над ним посмеивались.
– Шелег и Кабанов, за дверь. Дневники на стол!
– установила вселенскую справедливость Алина Альбертовна.
– Йес!
– не удержался я от восклицания, закрывая за собой дверь.
– А что я?
– противно, словно автосигнализация под окном в два часа ночи,
– Где погуляем?
– спросил я, застегивая замок на сумке.
– До звонка двадцать минут.
– Как где? В столовке! Обедать!
– нагнал нас тощий прожорливый Фунтик.
Вика, не обронив ни слова, побрела к лестнице.
– Жаловаться мамочке?
– пристал к ней Кабанов.
– В библиотеку! Умные люди туда ходят!
– решила повоображать учительская дочка.
– А мы жрать!
– простодушно сообщил Дохлый Фунтик. Гот был доволен - учиться он не любил, но числился почти отличником. Секрета из своей успеваемости Степка не делал - за пятерки в дневнике родители были готовы терпеть его черный прикид, разговоры о моде на гробы и отстегивали деньги на преподавателя вокала.
Отделаться от доморощенного гота получилось только после обеда. Как же он достал нас болтовней о вампирских фильмах, лучших романах Стивена Кинга и кладбищенской тематикой! Элька не выдержала, выдала:
– Спасибо, я буддист. У меня другие обычаи.
После чего схватила меня за руку и потащила из столовой, хотя я еще не допил компот.
– Ты что, и вправду… - начал я, готовый ко всему. Тихонова меня перебила:
– Вот еще. Это моя стандартная отмазка при встрече с сектантами и прочими мутными личностями. Пока они по полной не начали мозги тебе промывать, их надо чем-нибудь удивить. И пока они "висят" в поисках ответа, делать ноги как можно скорее. Этому меня Кристина, бабушкина домработница учила, - смущенно ответила Элька. М-да, до такого мне лететь и лететь.
Звонок еще не прозвенел. Поэтому мы с Тихоновой отправились гулять по школьному двору. И тут из-за кустов лабиринта навстречу нам вышел Славик.
– Салют, ребята. Скучаем?
– Вы да, мы нет, - Эльке Славка не нравился.
– Поговорить надо, ребята. Пока поговорить, - сказал он.
– Круто попали вы, господа арбитры. Зачем напрашивались?
– он завел нас в лабиринт и усадил на скамейку.
– Нас не спрашивали, - отозвалась Элька.
– Лично вас - нет, - согласился информатик.
– Но в середине июля и городские , и лесные провели ритуал вызова. На подписании обязаны присутствовать пятеро человек: четверо от города, один - от леса. Эти люди сходятся между собой, подчиняясь силам, пробудившимся после проведенных ритуалов. Каждый арбитр наделен особым талантом.
Он положил мне на плечо тяжелую руку:
– Ты, Женя, способен отыскать идеальное место для подписания договоренностей. Ты, - он обернулся к Тихоновой, - отводишь глаза лесным после подписания и прячешь артефакты. Аня, - вспомнил он о сестре, - поможет при переговорах. А ее нынешний друг , - Славка с неприязнью произнес последнее слово, - будет стеречь вход. На первый взгляд - проще простого. Только вам до конца не скажут - вы втроем навсегда останетесь там, хранить покой договора. А кровь чародея Валентина закроет вам дорогу обратно.