Вся ночь впереди
Шрифт:
Доктор Хэнк поправил очки.
– Когда ваш муж вернется домой, вам, вероятно, захочется ему во всем помогать, но как раз этого делать не следует. Он просто обязан научиться себя обслуживать. Наш метод в лечении последствий инсульта – опора на собственные силы больного.
Слова доктора Хэнка навели Молли на неприятные мысли.
– Когда он вернется, меня рядом с ним не будет, – торопливо сказала она, стремясь сразу же расставить все точки над «i».
– Но он не сможет обходиться без посторонней помощи. Особенно поначалу.
Молли об этом как-то не подумала,
Доктор, казалось, понял, что она чувствует.
– В Ла-Гранде неплохо развита служба ухода за больными, – сказал он. – Если хотите, я дам вам парочку телефонов сиделок.
Она с облегчением кивнула.
– Сколько должно пройти времени, прежде чем он научится обслуживать себя сам?
– Это целиком и полностью зависит от пациента. Понадобятся недели, возможно, месяцы. В некоторых случаях для реабилитации подобных больных требуются годы.
Месяцы, годы… Не может быть!
– Надо было сказать тебе об этом с самого начала, – заявила Эми матери, когда они ехали из больницы. – Дело в том, что я беременна.
О господи!
Новость огорчила Молли. Она сама находилась на пятом месяце, когда у нее случился выкидыш. Тогда она потеряла ребенка Джея. Своего первенца.
Физическая боль была тогда невероятная, но душевная боль после того, что случилось, была еще хуже…
В течение многих месяцев она горевала о погибшем ребенке и жила так, будто на ощупь пробиралась сквозь сумрак, который окутывал каждый прожитый ею день. А потом она забеременела и родила Эми. За исключением рыжеватых волос и карих глаз, доставшихся ей от Молли, девочка была копией Остина. У нее были такие же высокие, как у отца, скулы, великолепная кожа, гладкий высокий лоб и горделивые, выгнутые арками брови.
И вот теперь Эми была беременна. Опять.
На этот раз назвать тревоги Молли беспочвенными было нельзя. Первую беременность Эми перенесла исключительно тяжело. Ее тошнило чуть ли не двадцать четыре часа в сутки, потом она заболела тяжелой формой гриппа и провела неделю в больнице… А потом все они над ней тряслись, опасаясь выкидыша. Что же до родов, то они были на редкость мучительными. И как только Эми через это прошла и все это выдержала? Муж Эми чуть с ума не сошел, наблюдая, как мучается его жена. Остин тоже был свидетелем мучений дочери, но, в отличие от остальных, демонстрировал удивительное хладнокровие. Он был единственным островком спокойствия в том бушующем море страха, хаоса и паники…
Эми остановилась на красный свет. Дорогу пересекала пожилая пара. Старик бережно вел супругу под руку. Они были до того похожи, что их можно было принять за брата и сестру. С другой стороны, общеизвестно, что супруги, много лет прожившие в браке, тоже удивительно походят друг на друга.
А вот с некоторыми парами ничего подобного не происходит.
– И сколько же детей вы с Крисом хотите завести? – спросила Молли. Спросила – и сразу же подосадовала на себя за то, что задала этот вопрос раздраженным тоном, будто за что-то сердясь на дочь. Но она была до крайности утомлена и не могла скрывать свои эмоции.
Загорелся зеленый свет. Эми надавила на педаль газа, машина сдвинулась с места и миновала перекресток.
– У нас шел разговор о троих.
Молли затаила дыхание. Трое! Вот ужас-то! Трое детей – значит, три беременности.
Но три – это не четыре, не пять и не шесть. Что будет, если их планы изменятся и им захочется шестерых?
Эми росла в одиночестве – без сестер и братьев. По этой причине Молли иногда чувствовала себя перед дочерью виноватой.
– Ты жалела когда-нибудь, что была единственным ребенком в семье? – спросила она.
Эми протянула руку и погладила мать по плечу.
– Ты, мама, все время волнуешься. И большей частью зря. Нет, особой нужды в братьях и сестрах я не испытывала. У меня были вы с папой, и мне больше никого не было нужно.
– Но твой отец… Я всегда хотела, чтобы он почаще…
Машина Эми свернула в Университетский проезд.
– Да, отец редко бывал дома. Зато когда бывал, мы с ним отлично ладили. С ним я чувствовала себя в безопасности. И потом: я знала, что вы оба меня любите. А что еще дочери надо? Так что брось волноваться.
Молли изобразила на губах слабое подобие улыбки. Легко сказать – «брось волноваться»! Да и не об одной Эми она волнуется, но и о маленькой Мелли тоже. А когда у Эми появится еще один ребенок, ее волнениям просто не будет конца. Господи, как же много в этой жизни поводов для беспокойств и волнений!
Они проехали торговый центр, в котором Молли имела обыкновение делать покупки, и химчистку, куда она сдавала костюмы Остина.
– Думаю, что комната для гостей на первом этаже подойдет для отца как нельзя лучше, – сказала между тем Эми. – Крис может прикрепить в ванной комнате металлические поручни, чтобы ему было за что держаться. Можно также установить в душе скамейку, чтобы ему было где сидеть. Если понадобится, можно также взять напрокат специальную больничную кровать с поднимающейся спинкой.
– И нанять сиделку, – добавила Молли.
– Нанять сиделку? Отец никогда на это не согласится.
– Ничего не попишешь. Придется.
– Не придется. Я уже все продумала. Мы с Мелиндой некоторое время поживем у него.
– А как же Крис? – озабоченно спросила Молли. Раздельное существование супругов могло дурно отразиться на молодой семье.
– Наш дом в двадцати минутах езды.
В машине было жарко и душно, и Молли стало трудно дышать. Опустив стекло, она с наслаждением втянула в себя бивший ей в лицо прохладный воздух.
– В середине июля мне дадут недельку отпуска, и мы с Крисом сможем выехать на природу. Надеюсь, отцу к тому времени станет лучше.
Молли не хотелось думать о том, что ей сказал врач о сроках выздоровления Остина. По этой причине она перевела разговор на другую тему:
– Ты хорошо себя чувствуешь? Ума не приложу, как ты, беременная, сможешь заботиться об отце?
– Не волнуйся, смогу.
– Скажи, тебя тошнит по утрам?
Эми промолчала, и Молли поняла, что худшие ее предположения не безосновательны.