Вся ночь впереди
Шрифт:
Как назло, он был одет в мешковатую больничную пижаму и серую, как дерюга, бесформенную куртку. Короче говоря, равняться с этой накрашенной стильной милашкой ему не приходилось. Она, впрочем, разительного контраста между ними как будто не замечала и продолжала выпячивать пухлые губки, ожидая от него повторения этого жеста.
Присутствие Молли также сильно смущало Остина. Она сидела за столом и следила за каждым его движением.
– А-ы-уф.
– Ладно, мистер Беннет, «а» пока оставим, – сказала накрашенная милашка, постучав
Остин метнул взгляд на висевшие на стене часы. Циферблат-то он видел хорошо, но понять, какой сейчас час, был не в состоянии. Увязать воедино время и значки на циферблате у него почему-то не получалось.
– Следите за моим ртом, мистер Беннет. – Она округлила губы и, подключив голосовые связки, стала выдувать воздух: – У-у-у-у!
Остин старательно сложил губы, напрягся и… дохнул. Звук, который у него получился, напоминал мычание телившейся коровы.
Милашка сосредоточенно свела на переносице аккуратно выщипанные бровки и взглянула на разложенные перед ней на столе бумаги.
Вот оно что, догадался Остин. Она проводит тесты. Он терпеть не мог тестов. Впрочем, «терпеть не мог» не то слово – он их ненавидел.
Последующие пять минут он упорно пытался повторить за логопедом простейшие звуки, которые она произносила, но особого успеха не добился. Заметив, что она ставит ему за каждый звук отметку, судя по всему, неудовлетворительную, Остин не выдержал и взорвался:
– Бе-ез… – протянул он, морщась и пытаясь воспроизвести еще одно нужное ему слово. Прижав кончик языка к небу за передними зубами, он прохрипел: – Те-ес-тов.
В его воспроизведении это было больше похоже на «текстов». Логопед с недоумением на него посмотрела. Недовольство и злоба, громоздившиеся в душе Остина, захлестывали и душили его. Он заставит ее понять, что все это ему не слишком нравится… Заставит…
– Папа! Что с тобой?
Эми смотрела на него со смешанным чувством любви и сочувствия.
Логопед стала собирать свои бумаги.
– На сегодня достаточно. Вы зря расходуете время – и мое, и ваше. – Она поднялась. – У меня есть другие пациенты, которые стараются изо всех сил. Быть может, завтра вы смените гнев на милость и отнесетесь к нашей работе с большей серьезностью…
Остин видел негодование женщины и чувствовал себя полным идиотом. Хотя он очень старался, она так его и не поняла.
– Она пытается тебе помочь, – сказала Молли, когда логопед вышла.
Эми собрала со стола испещренные пометками листы, скомкала их и выбросила в корзину для бумаг.
– Впрочем, меня не оставляет мысль, что ты не хочешь, чтобы тебе помогали. Верно ведь? – осведомилась Молли.
Все так. Ему не нужна помощь этой раскрашенной врачихи. И уж конечно, ее, Молли, помощь тоже. Она сама тоже ему не нужна. Ни сейчас, ни потом.
На обратном в пути в палату никаких: «А помнишь, папа?» – не было. Эми и Молли обсуждали вопрос о том, когда забирать
Остин знал, что его страховка способна покрыть еще только две недели пребывания в больнице. После этого ему придется отсюда убраться. Но домой он не поедет. По крайней мере, пока оттуда не съедет Молли.
Они могли сколько угодно строить планы на его счет, но ему наплевать. Это их планы – не его. Никто из них этого, конечно, не знает, но у него тоже есть планы. Свои собственные.
Глава 8
Поскольку период реабилитации после инсульта мог затянуться на многие месяцы, если не годы, все, включая доктора Хэнка, были поражены успехами, которых добился Остин за сравнительно короткое время.
Меньше чем за две недели он научился передвигаться самостоятельно и способен был уже – правда, с помощью специального устройства для ходьбы – пройти из конца в конец по длинному больничному коридору. Кроме того, он снова обрел способность двигать руками. Однако подносить ко рту вилку и застегивать пуговицы на рубашке он мог только с большим трудом, поскольку моторные функции организма у него восстановились не полностью.
Все те улучшения, которых добился Остин, означали одно: его пора было забирать из больницы и везти домой.
– Не похоже, что ты сегодня способна на подвиги, – сказала Молли, когда Эми залезла в ее микроавтобус, прихватив с собой коробку соленых крекеров и пластмассовое ведерко на тот случай, если ее стошнит.
– Я в норме, – прошептала бледная как мел Эми. – Еще пару минут, и я окончательно приду в себя.
– Мне кажется, ты не в состоянии ехать куда бы то ни было. Не понимаю, почему ты не осталась с Мелиндой?
– Хочу проводить отца домой. Он, между прочим, меня ждет.
Молли выжала сцепление и надавила на педаль газа. Выруливая на дорогу, она думала, что Эми упряма ничуть не меньше, чем ее отец.
Когда они приехали в больницу, выяснилось, что Эми, проделав весь этот путь, страдала напрасно. Остин вовсе не ждал ее появления. Он вообще никого не ждал.
Он исчез.
В палате, где он лежал, не осталось никаких следов его пребывания. Белье на кровати уже заменили, и комната была готова принять нового пациента.
– Что значит «его здесь нет»? – спросила Молли сестру.
– То и значит. Он выписался час назад.
– Что такое?! – чуть ли не в унисон спросили мать и дочь.
– Он не мог выписаться, – наставительно сказала Молли. – Мы для того и приехали, чтобы оформить документы и забрать его домой.
– Извините, – сказала сестра, строго поджав губы, – но он подписал все необходимые документы сам.
Молли, обводя палату недоумевающим взглядом, пыталась осознать, что произошло. Почему, черт возьми, Остин их не дождался?