Встретиться вновь
Шрифт:
— Это совсем не то, что ты думаешь! Это женщина, которую уже много лет любит Артур!
Онега смотрела на него горящими отчаянием глазами.
— А кого любишь ты? — спросила она, гордо вскидывая голову.
Пол положил на стойку несколько купюр и взял её за плечо.
— Боюсь, мне сейчас станет плохо, — предупредила Онега, с трудом преодолевая несколько метров тротуара, отделявшие их от машины.
Влево, в темноту, уходила узкая улочка. Пол повёл её туда по выщербленному асфальту. Деревянные ящики скрыли их от любопытных глаз. Пол держал Онегу над
— Отвези меня домой!
Кабриолет помчался по О'Фарелл-авеню. Ветер трепал Онеге волосы, лицо раскраснелось. Поездка была долгой. Наконец Пол затормозил у небольшого дома, где жила Онега, заглушил двигатель и посмотрел на неё.
— Я тебе не соврал, — сказал Пол, нарушив затянувшееся молчание.
— Знаю, — прошептала она.
— Всё это было необходимо?
— Когда-нибудь ты, может быть, поймёшь меня. Я не приглашаю тебя подняться, я не в состоянии тебя принять.
Она вышла из машины и пошла к двери. С порога она оглянулась и показала Полу его платок.
— Я могу его оставить?
— Можешь выбросить.
— У нас с такой лёгкостью не расстаются с первым даром любви.
Онега вошла в дом и стала подниматься по лестнице. Пол дождался, когда в окне её квартиры зажжётся свет, и умчался по пустой улице.
Инспектор Пильгез застёгивал пуговицы пижамы, оглядывая себя в высокое зеркало спальни.
— Тебе очень идёт, — сказала Наталия, — я сразу поняла, что она прямо как на тебя сшита как только её увидела.
— Спасибо, — сказал Джордж, целуя её в нос. Наталия выдвинула ящик тумбочки и достала стеклянную банку с ложкой.
— Джордж! — властно позвала она.
— Нет! — простонал он.
— Ты обещал, — напомнила она, засовывая лож ку ему в рот.
Злая горчица подействовала на вкусовые рецепторы, у инспектора сразу покраснели глаза. Он гневно топнул ногой, отчаянно дыша носом.
— С ума сойти, до чего острая!
— Сочувствую, дорогой, но иначе ты всю ночь храпишь! — сказала Наталия, уже успевшая растянуться на кровати. — Ложись быстрее!
На верхнем, четвёртом этаже викторианского дома на склоне Пасифик-Хейтс молодая докторша читала в постели. На ковре спала её собака Кали, убаюканная стуком дождя по карнизу. В первый раз за долгое время Лорен отложила привычные учебники по неврологии ради труда, взятого в университетской библиотеке. Труд был посвящён коме.
Пабло свернулся клубком у кресла, в котором дремала мисс Моррисон. Напрасно «Дракон кунг-фу» показывал на телеэкране чудеса мастерства: этим вечером преимущество было на стороне Морфея.
Онега склонилась над раковиной, держа ладо-пи лодочкой под струёй воды. Она умыла лицо и, подняв голову, стала разглядывать себя в зеркале. Провела кончиками пальцев по щекам, приподняла скулы, прикоснулась к морщинке
Кто-то тихонько постучал в дверь маленькой квартирки. Онега прошла по единственной комнате, служившей и спальней, и гостиной, проверила прочность цепочки и приоткрыла дверь. Оказывается, это Пол захотел убедиться, что все и порядке. Главное, она жива, ответила ему Онега, беспокоиться не о чём. Она впустила его и, когда закрыла дверь, улыбка, распустившаяся на её губах, нимало не походила на ту, с которой она только что гляделась в запотевшее зеркало панной.
Медсестра зашла в палату 307 Мемориального госпиталя, измерила Артуру давление и вышла. В окно, выходившее в сад, заглядывали первые утренние лучи.
Лорен потянулась всем телом. Ещё не продрав со сна глаза, она обняла и скомкала подушку. Потом покосилась на будильник, откинула одеяло и повернулась на бок. Кали залезла на кровать и прижалась к хозяйке. Роберт открыл и опять закрыл глаза. Лорен потянулась рукой к его плечу, но не завершила движения и отвернулась к окну. Золотистый свет, просачивавшийся сквозь жалюзи, обещал чудесный день.
Она села на краю кровати и только теперь вспомнила, что ей не надо торопиться на дежурство.
Она вышла из спальни, заглянула в кухонный закуток, надавила на кнопку электрического чайника и подождала, когда забурлит вода.
Её рука скользнула к телефону. Но, взглянув на часы микроволновки, она передумала. Ещё не было восьми, и Бетти не заступила на пост.
Спустя час она бежала трусцой по одной из дорожек прогулочного порта. Кали семенила за ней, вывалив набок язык.
Лорен проводила взглядом две машины «скорой помощи» обгонявшие весь транспорт под завывание сирен. Не прерывая бега, она взяла мобильный телефон, висевший у неё на шее. На звонок ответила Бетти.
Сотрудников «неотложки» предупредили о наказании, которому она подвергнута. Все до одного собирались подписать петицию с требованием немедленного возврата Лорен на работу, но старшая медсестра, хорошо знавшая Фернстайна, отговорила их. Лорен улыбнулась: её присутствие в больнице не было, вопреки её представлениям, таким уж незаметным. Старшая медсестра развлекала её забавными историями, но она улучила момент и спросила о пациенте в палате 307.
— Тебе мало неприятностей из-за него?
— Бетти!..
— Как хочешь. У меня ещё не было причин пошататься по этажам. Позвоню тебе, когда будут новости. Утро сегодня спокойное. Как твои дела?
— Я заново учусь заниматься совершенно бесполезными делами.
— Какими это?
— Сегодня утром я целых десять минут наносила макияж.
— И каков результат? — спросила Бетти, сгорая от любопытства.
— Тут же все смыла!
Бетти складывала карточки больных в стеллаж, плечом прижимая трубку к уху.
— Вот увидишь, за две недели отдыха у тебя снова появится вкус к маленьким радостям жизни.